Они всё летели и летели. Малкольм ощутил в воздухе что-то новое, холодное и чистое—возможно, снег. Ночь подошла к той точке, когда никаких явных признаков рассвета ещё нет, но чернота в глазах уже начинает пестрить мелкими спиралевидными проблесками чуть меньшей черноты, пожалуй, наиболее близкими к тому, чтобы считаться следами отдельных фотонов. Тьма покидала небо, словно вытекающая жидкость, и бриллиантовые россыпи звёзд вверху растворялись во всё более светлом фоне. Малкольм, позволивший своему разуму отвлечься от реальности, услыхал, как Пан что-то шепчет—а может, ему это почудилось… Ему даже почудилось, что он ответил; но что они друг другу сказали, понятия не имел. Находясь в полусне, он увидел высоко над собой острокрылую белую птицу: кажется, это была полярная крачка, дальний путешественник во время своих сезонных миграций.

И тут, с почти ощутимой на слух внезапностью, в них ударили первые лучи солнца. Они летели прямо к нему, и в его ослепительном сиянии Малкольм ощутил себя находящимся внутри одного из своих сверкающих колец (как он их называл), разросшегося до размеров неба и вместившего всё вокруг.

Крылья грифона перестали хлопать, а размеренные неутомимые толчки вверх-вниз сменились ровным парением. Малкольм приподнялся и стал рассматривать лежащий снизу дикий горный пейзаж с хребтами, изрезанными тёмными долинами—заснеженными и всё ещё скрытыми ночной тенью—но пока он его озирал, солнце уже коснулось самых высоких пиков, и их вершины запылали подобно сотням костров.

Где-то невдалеке голосом, прозвучавшим почти как рёв, закричал летевший рядом грифон; ему ответили издали несколько других; а затем и сам принц Кешвад издал крик, самый громкий и долгий из всех, так сотрясший всё его тело, что руки Малкольма инстинктивно схватились за огромные перья, и вцепились в них ещё крепче, когда грифон слегка накренился влево.

«Гляди!»—крикнул Пан. Он выскользнул у Малкольма из-под пальто и стоял прямо, глядя вбок и вперёд, мимо головы грифона. Его шерсть искрилась на солнце.

Прямо перед ними возвышалась гора, увенчанная острым пиком—самая высокая из всех, величественная, целиком покрытая снегом и абсолютно симметричная. Рядом с принцем в рассветном небе к ней держали курс другие грифоны, словно эскадра огромных кораблей; армада, несомая ветром к дворцу Шахрнаваз.

* * *

Антарная батарея в маленьком грузовичке была полностью заряжена: по шоссе хватит миль на сто, подумала Элис. Вопрос, выберутся ли они на шоссе. Ползти по лесной дороге через ручьи и кустарник—иное дело; это съедает куда больше энергии.

Время от времени они с Беном останавливалась и прислушивались, нет ли погони, но ничего не услышав, ехали дальше.

–Нам скоро придётся его бросить,—сказал Бен.

–Не знаю, как насчёт «скоро», но пока батарея тянет, лучше отъехать подальше.

–Ну да, ну да. Только вот отследить нас не так уж сложно. Мы на дороге, она тут одна и куда ведёт, им известно. Могут тупо подождать нас там и вернуть обратно.

–Хм. И что ты предлагаешь?

–Бросить его и заблокировать им дорогу, вот что.

Элис остановила пикап: она что-то услышала. Бен повернулся в ту сторону, пытаясь понять, что именно.

–Голоса,—шепнула она,—Мужчины, двое. Спереди.

Он тоже их услышал.

–Выходим. На ту сторону, живо!—скомандовала Элис шёпотом, указывая рукой влево, где подлесок был гуще.

Оставив ключ зажигания в замке, она выскользнула наружу и быстро, стараясь не шуметь, стала углубляться в кусты. На расстоянии, достаточном, чтобы их не было видно с дороги, она легла на живот за низкорастущей веткой и, пригнув её рукой ещё ниже, стала наблюдать. Бен лёг рядом, и оба застыли, вслушиваясь.

–Ого, что тут делает этот грузовик?

–Глянь: и ключ в замке!

–А в кузове что?

–Ведро, лопата, грабли… Мешок с песком.

–Дорогу чинят, что ли… Чего они его тут бросили?

–Может, его вообще угнали.

Донёсся звук открываемой двери.

–Ладно,—сказал первый голос. –Что думаешь?

–Нельзя его тут оставлять. Весь путь перегородил, да ведь?

–Ну да, так что… Давай, залазь!

Опять хлопанье дверей, скрежет веток, испуганный смех, когда грузовичок рванул с места, шум колёс, удаляющихся по неровной дороге, а затем вновь тишина.

–И что теперь?—спросил Бен.

–Выйдем на шоссе и застопим попутку.

Аккуратно, чтобы не порвать одежду, Элис покинула заросли и отряхнулась. Бен стал принюхиваться и прислушиваться.

–Туда,—сказал он наконец, мотнув головой влево от дороги.

–Долго идти?

–Минут двадцать, если без задержек.

–Задерживаться нам вроде незачем. Ну, двинули.

Спустя тридцать пять минут они уже сидели в фургоне, едущем в Оксфорд.

* * *