–Здесь мусорные баки,—подсказала Аста. –Если они полные, туда лучше не прятать: могут приехать мусорщики. Но вот если пустые…

–Отличная идея!

На дне первого бака был тонкий слой мусора: похоже, содержимое лишь нескольких корзин.

–Пойдёт,—сказала Лира.

Она нащупала в рюкзаке боевую палку «Пекено» и сунула её за пояс. Затем, забрав из его кармана иглу алетиометра, бросила рюкзак в бак.

–То есть ты намерена пойти в горничные, да?

–Мы обе пойдём в горничные.

–Тогда через парадный вход нам входить нельзя. Стоп… Слышишь?

С улицы донёсся узнаваемый треск двухтактного мотора. Из здания напротив выехала и стала набирать скорость какая-то машина. Аста быстро метнулась к углу, откуда просматривалась улица и, обернувшись, сказала:

–Это он. Такой же фургон, как были в саду. Может, даже тот же самый.

Лира подошла и осторожно выглянула наружу.

–Видишь сбоку на главном здании арку? Он выехал оттуда.

–Ну а мы сквозь неё зайдём,—заключила Лира.

–Вот так вот просто?

–Да, вот так вот просто.

Перейдя улицу, они вошли через арку во двор. В этот момент задняя дверь здания отворилась, и из неё вышел человек в форме, на рукаве которой были сержантские нашивки. Лира низко склонила голову и быстро встряхнула одну из своих «тряпок» прежде, чем, проскользнув мимо сержанта, пройти через дверь ему навстречу. Она помнила рассказ Аниты Шлезингер об актрисе, которая умела вдруг становиться яркой, привлекая внимание. От Лиры же требовалось противоположное: стать неприметной—как делали ведьмы, как умел делать Уилл. Аста сразу её поняла и идеально ей подыграла. Сержант видел лишь горничную, вышедшую вытряхнуть тряпку, и больше ничего.

Попав внутрь, Лира вялой, но целеустремлённой походкой прошла по коридору и остановилась в углу. Эта часть здания, отделанная не напоказ, а просто и дёшево, была весьма обшарпанной и напоминала служебные помещения отеля. Полы покрывал грубый ковролин—по которому, впрочем, можно было бесшумно передвигаться.

В воздухе тоже была тишина, но не полная: в здании находились люди и шла работа. Лира подумала: если бы с ней был Пан, они бы точно знали, как быть дальше. Не требовалось бы никаких слов: полное взаимопонимание. Но Аста всё делала правильно, и иметь рядом такого товарища, умного и быстрого, было комфортно. Лира всё ещё раздумывала, стоя в конце коридора, когда деймон Малкольма шепнула: «Кто-то идёт».

Они услышали звуки беседы прежде, чем сами успели обменяться хоть парой слов. Первый голос, принадлежащий, похоже, мужчине средних лет, доминировал, нетерпеливо и резко выговаривая что-то другому. Изредка ему отвечал более молодой мужчина, извиняясь, успокаивая и ободряя. Голоса звучали из-за угла, но словно бы откуда-то снизу. Потом там открылась дверь, и собеседники вошли в коридор.

Лира уже стояла на коленях, орудуя совком и щеткой. Смотреть на мужчин она не рискнула. Аста делала то, что делал бы деймон горничной, смиренно оказывающий помощь—но она приготовилась и бежать, и драться, и просто пойти искать другой нуждающееся в уборке угол. Голоса стали стихать. Они говорили по-арабски. Открылась, а затем закрылась ещё одна дверь, и голоса смолкли.

–Ты поняла, о чем они говорили?—спросила Аста шёпотом.

–Нет. А ты?

–Тот, что постарше, спрашивал об освещении, которое было включено, хотя должно быть выключено.

–Странно. Он говорил так, словно это очень важно. Они поднялись откуда-то снизу: из подвала или вроде того. Пойдем посмотрим.

–Лира…—начала Аста, но осеклась. –То есть, Татьяна…

–Что?

–Я даже не стану говорить: «Береги себя». Видишь—не сказала.

Позади них вновь открылась дверь: та, через которую они заходили. Лира тут же нагнулась и стала выметать из угла несуществующий мусор. По коридору мимо прошли ещё двое: сержант, что выходил в двор им навстречу, и солдат. Эти говорили по-итальянски: солдат что-то спрашивал у сержанта, а тот в ответ неопределённо хмыкал. Они тоже миновали Лиру с Астой, не заинтересовавшись; впрочем, деймон-терьер солдата на миг обернулся, прежде чем они с сержантом свернули за угол и покинули коридор через ту же дверь, что и первые двое.

Лира с Астой переглянулись и поняли, что думают об одном и том же: наблюдательный человек заметит несоответствие между этой девушкой и этим деймоном. В уличной толпе или на рынке это может пройти без внимания, но в такой обстановке, как здесь, очень скоро станет понятно, что они—не единое существо. Что может привести к фатальным последствиям. Недаром говорила Анита Шлезингер: зря внимание не привлекай.

–Не можем же мы просто развернуться и уйти,—сказала Лира. –Давай посмотрим внизу.