Немного не дойдя до выхода, они остановились, чтобы проверить улицу. Послеполуденный зной достиг своего пика, но движение было оживлённым, а на тротуарах по-прежнему людно.

–Там на перекрёстке полицейский,—сказала Аста и вспрыгнула на столб у ворот, желая осмотреться получше.

Лира подошла ближе. Это был не регулировщик: скорее, постовой. Лира быстро пошла к нему, чтобы расспросить—не дожидаясь, пока ей помешает нарастающее волнение, и зная, что Аста тотчас спрыгнет и займёт положенное ей место.

На одном бедре у молодого мужчины висел пистолет, на другом—дубинка, к поясу были прикреплены наручники, а к портупее—какой-то портативный антарный прибор. Его деймон, немецкая овчарка, поднялась на ноги и тихо зарычала, едва Лира приблизилась.

–Простите, сэр…—сказала она по-английски.

–Что вы хотел?—неуверенно спросил он.

–Мне нужно кое о чём заявить, сэр, но только не в полицию, а в Управление Праведного Долга. Это не совсем преступление, но мне кажется, их это может заинтересовать.

–В какой управление?

–Кажется, так они называются. Управление Праведного Долга. Там, в саду, несколько минут назад стояли их машины. Я пыталась их там перехватить, но они уже уехали.

–Что вы хотел от меня?

–Мне просто нужно узнать, сэр, где находится их главный офис, чтобы заявить туда.

–Откуда вы приехал?

–Из Гибралтара, сэр.

–Откуда? Ай, забудь, неважно. Я думай вам надо Bureau d’Obligation Correcte.

–Похоже на то, сэр. Спасибо. А вы не подскажете, сэр, где их штаб-квартира?

–Какой это вещь что вы хотел заявить?

–Это не вещь, а скорее человек. Я видела мужчину, который выглядел так же, как тот, кого они ищут.

–Как его имя? Где вы его видела?

–Кажется, за такое положена награда. Если я вам скажу…

–Я с вами делись. Фифти-фифти.

Аста тихо зашептала его деймону на ухо. Едва она закончила, овчарка поджала хвост, повернулась к полицейскому и что-то произнесла по-арабски. Молодой человек потупился, а когда вновь взглянул на Лиру, его явно непривычное к такому лицо пыталось выразить некое подобие уважения.

–Башня с часами. Баб-Аль-Фарадж. Знаете такой? Нет?

Хоть Лира и не знала, она усердно закивала.

–Идёте от тот кафе на углу по вон та улица, да? Идёте, идёте, потом видите башня с часами. Налево пойдёт маленький улица, Хасбейя-стирт. Там есть дворец нунция. Этот Le Bureau там.

«Хасбейя…»,—повторила Лира. Он кивнул.

–Большое вам спасибо, месье жандарм!

Он коротко приложил руку к фуражке, явно удовлетворённый, что Лира с Астой уходят.

–Что ты сказала его деймону?—спросила Лира.

–Что ты—дочь могущественного принца Эдуарда Виндзорского.

–Что ж, похоже, это сработало. Придётся оправдывать ожидания.

Перейдя через дорогу, они направились в указанном направлении.

–Дворец нунция, он сказал? А кто такой нунций?

–Вроде посла, только от Магистериума. Более, чем логично… И что мы будем там делать?

–Что-нибудь придумаем.

 

* * *

 

Менее чем через десять минут они были на месте.

–Ничего похожего на дворец,—сказала Лира.

Хасбейя оказалась тихой полукоммерческой улочкой, где между офисами и мастерскими стояли многоквартирные жилые дома. Ничто не указывало, тут живёт и работает важный чиновник Магистериума—кроме латунной таблички на большом унылом здании, выглядевшем респектабельнее других. Надпись на ней была достаточно мелкой, чтобы её нельзя было прочесть с противоположной стороны улицы.

–Видимо, это здесь,—сказала Аста. –Мы уже что-то придумали?

–Да. Внутрь пока не пойдём. Давай сперва осмотримся.

Единственным торговым заведением на улице была тесная обшарпанная лавка, где продавались товары для дома: ведра, тряпки, щётки, ручной инструмент и прочее. Аста последовала за Лирой внутрь. Хозяин с тихим вздохом отложил газету, чтобы взять с Лиры плату за небольшую синюю скатерть, пачку булавок, швабру и щётку с совком. Затем он вновь взял газету, и они вышли.

–Напротив дворца я вроде бы видела узенький переулок. Теперь пойдём туда,—сказала Лира Асте, и та, разведав обстановку, подтвердила, что путь свободен.

–Знаешь, мы могли бы поговорить и вместе всё спланировать,—напомнила деймон Малкольма.

–Ты права. Извини. Я так давно в одиночестве, что уже забыла…

На самом деле, существовала и другая причина. Будь Аста её собственным деймоном, она бы шепталась с Лирой, сидя у неё на плече; но сейчас этому препятствовал великий запрет на прикосновение к чужому деймону, в случае с Малкольмом казавшийся тем более абсолютным. Но Лира не думала, что кто-то из них двоих скажет об этом вслух.

Укрывшись от взглядов с улицы (и без того не слишком оживлённой), Лира развернула скатерть и разорвала её на два куска. Тот, что побольше, она повязала на голову в виде платка и скрепила булавкой. Порвав оставшийся ещё надвое, скомкала его обрывки в совке, после чего слегка замарала своё лицо пылью с кирпичной стены.

–Мой рюкзак…—сказала она в задумчивости.