Я очень бы хотела ответить ему честно. Рассказать правду обо всём. Но я не могла. Нельзя нам нырять в эту кроличью нору… пока мы не узнаем наверняка, что ждёт нас с той стороны.

— Это была просто игра. Прости, если обманула твои ожидания, — сказала я и с болью в сердце наблюдала, как река агонии пронеслась в его глазах, прежде чем он скрыл всё за маской равнодушия.

Какая бы связь ни возникла между нами, сейчас прямо у меня на глазах она разорвалась.

— Хорошо, Джемма, — ответил он. Слова слетали с его губ, точно умирающая бабочка. — Как скажешь.

Он стремительно вышел из комнаты, даже не взяв с пола футболку.

В комнате без него резко стало темно и холодно.

Опустив голову от стыда, я молча раздумывала, стоит ли мне уйти или остаться. Находиться с ним в одном доме после случившегося казалось неправильным, но в то же время Трейс вряд ли меня отпустит, даже после того, как я его отвергла. Да и у меня не осталось сил на сопротивление. Поэтому я достала из сумки ночнушку и шорты, выключила лампу и забралась в его кровать, чувствуя себя как никогда гадко.

Неважно, сколько раз я повторяла себе, что это ради его же блага. Что я защищаю его от того, что может разрушить защитные барьеры его разума. Его взгляд, полный боли и разочарования, разрывал мою душу на куски. И это всё, о чём я могла думать, пока не заснула.

11. ЕСЛИ БЫ МЫ БЫЛИ ИЗ ВОДЫ

3

Когда я утром спустилась на первый этаж, Трейс уже сидел на кухне, одетый. Не знаю, возвращался ли он в спальню или ушёл спать в другое место. Скорее всего, он не мог находиться рядом со мной и заснул на диване или в гостевой спальне.

Заставить кого-то чувствовать себя неудобно у себя же дома? Могу, умею, практикую.

Нет, мне серьёзно нужно найти себе другой дом. И поскорее.

Я уже собиралась выйти из кухни, чтобы не беспокоить его, как его негромкий голос донёсся мне в спину:

— Тебе нужно поесть что-нибудь перед школой.

Он указал на тарелку на краю стола.

Мой взгляд скользнул по сэндвичу, нарезанным фруктам и снова вернулся к Трейсу, который пил кофе, листая что-то в телефоне.

— Я думала, всё испортилось? — зачем-то спросила я, всё ещё неловко переминаясь с ноги на ногу в дверном приёме.

— Да, — ответил он, всё ещё не глядя на меня. Когда я так и не решилась войти, он оторвал взгляд от телефона и посмотрел на меня. В его глазах была бесплодная пустыня. — Я купил новую еду, — медленно добавил он, как будто разговаривал с непроходимой дурой.

Ух. Это будет долгое утро.

— Да, точно, разумеется, — сказала я и стремительно подошла к тарелке. В животе заурчало от голода. Я взяла вилку и проткнула половинку клубники. — Спасибо тебе большое. Я дико голодная.

Тихо жуя, я скользнула взглядом по кухне и остановилась на нём. Он продолжал пялиться в телефон.

Жутко неловкое окончание прошлой ночи явно теперь продолжается утром. По крайней мере, для меня. Решив, что надо прояснить ситуацию, пока это не испортило мне весь день, я отложила вилку и прочистила горло.

Трейс поднял на меня взгляд.

— Прости за вчерашнее. — Слова давались тяжело, словно бетонные блоки на моём языке. — Мне не стоило говорить то, что я сказала.

Он долго смотрел на меня, после чего отложил телефон на стол, сложил руки на груди и откинулся на спинку стула, внимательно глядя на меня.

— За что ты извиняешься?

— В смысле?

Его вопрос сбил меня с толку.

— Ты ведь просто сказала правду, так? — Он не дал мне времени ответить. — Так зачем извиняться за свои чувства?

Очевидно, мои слова не были правдой, и поэтому я теперь чувствую себя виноватой, но я не могу ему об этом сказать.

— Я просто… — Пожала левым плечом. — Не хотела ранить твои чувства.

Его щека дёрнулась.

— Ничего ты не ранила.

— Да, ну, я… — Запнулась. Попыталась понять по его лицу, правда ли он так считает или просто возразил из принципа. Увы, его лицо совершенно не выдавало эмоций. — В любом случае, прости.

Я опустила взгляд в тарелку, чувствуя, как горят щёки от смущения и угрызений совести одновременно.

Он тихо выругался себе под нос, и моё внимание вновь устремилось к нему.

— Это я должен извиняться. Я был пьян. Я не должен был давить на тебя, — резко сказал он и мотнул головой. — Это больше не повторится.

Угрызения совести только усилились от его слов. Я вовсе не хотела, чтобы он извинялся передо мной.

— Ты не сделал ничего плохо, Трейс. Ты замечательный. Тебе удалось отвлечь меня от мыслей о… сам знаешь.

— Да, наверное, — ответил он, но что-то мне подсказывало, что сам он не считал это достижением.

Я растерянно свела брови, пытаясь разгадать, в чём дело.

— Я что-то не так сказала?

— Нет, всё хорошо. — Он хлопнул ладонями по столу и вскочил со стула. — Пойду соберу вещи. В холодильнике есть сок, если захочешь.

Бросив эти слова, он спешно вышел из кухни.