А затем она повернулась, взяла мою руку, которая была прижата к груди, обхватила ею себя и пристроила мою ладонь к своей щеке. Мне показалось, что я чувствую биение её сердца, но потом я поняла, что это глупость, и это, должно быть, стучит мое собственное. Совершенно обессиленная, я вдохнула сладковато-кислый запах все еще немытых волос Анны, вздохнула и снова уснула.

* * *

Когда я проснулась, всё тело затекло, а в комнате стояла кромешная тьма. Я пощупала лицо, проверяя, нет ли на мне повязки, а затем вспомнила про светонепроницаемую простыню, которую повесила поверх своих темных штор. Пошарив в карманах, я нашла мобильный телефон.

Семь пятьдесят пять. На улице уже точно стемнело, но усталости во мне не убавилось. Я села в постели и включила лампу, осознав, что из-за предыдущей усталости я не только сама была вся грязная, но и все мои простыни тоже. Я повернулась к шкафу и увидела, что его дверца открыта.

— Дамы? — позвала я, а затем: — Минни?

Из гостиной никто не отозвался, но из-под кровати донеслось испуганное мяуканье. Я опустилась на колени и протянула руку к Минни.

— Обещаю тебе, Минни, когда я со всем этим покончу, тебе больше никогда не придется прятаться.

Минни лизнула мой вытянутый палец, словно скрепляя договор, и я поднялась, чтобы пойти в гостиную.

На полпути, находясь в коридоре я поняла, что в гостиной чем-то пахнет. Не свежей землей или былым сексом, а кровью и биологическими жидкостями. Я пробежала последние несколько шагов, свернула за угол и увидела Сайк: она растянулась на моем диване, точь-в-точь как жертва убийства, а Анны нигде не было видно.

— Сайк? — Я рухнула перед ней на колени. Первым моим порывом было прижать пальцы к её шее, чтобы нащупать пульс, но… сделать это означало бы залезть пальцами в одну из нескольких открытых рваных ран. — Боже правый, Сайк… — Вместо этого я поднесла руку к её носу и стала следить, поднимается ли грудная клетка.

— Мистер Уэзертон? — спросила она.

— Нет. Это Эди. Не двигайся, — сказала я, хотя ей и так вряд ли грозило куда-то уйти. Я бросилась в ванную за пластиковым контейнером, где хранила всё, что когда-либо «умыкнула» из больницы. Около сотни спиртовых салфеток были завалены плотной кучей марли, наполовину использованными рулонами пластыря и прочими случайными больничными вещами. На обратном пути я прихватила полотенце.

— Нам нужно всё это промыть, Сайк. — Сайк выглядела не столько обескровленной, сколько искусанной. На шее зияли множественные колотые раны, причем их было так много, что они сливались воедино — будто Анна вцепилась в неё, а затем мотала из стороны в сторону, словно безжалостная собака. Любой карьере Сайк в модельном бизнесе, если она вообще планировалась, пришел конец.

— Ей это было необходимо, — выговорила Сайк. — Я сама сказала, что всё в порядке.

Я попыталась сопоставить маленькую девочку, которая спала, прижавшись ко мне, с тем существом, что оставило эти отметины, и не смогла.

— Не оправдывай её. Она, по большей части, бессмертна. А ты — нет. Можешь приподняться?

Она попыталась кивнуть, зашипела от боли и самую малость подалась вперед. Я подпихнула под неё полотенце, хотя толку от этого сейчас было мало — мой бедный диван был безнадежно испорчен. Я взяла салфетку, смочила её физраствором — его я утащила из больницы умышленно, после того как однажды сильно, очень сильно рассекла колено, — и несколько раз промокнула её шею, втайне сожалея, что салфетка не стерильна.

— Всё заживет. Мистер Уэзертон поможет.

— Поможет как? Еще одной порцией крови? — Я распечатала всю марлю, какая у меня была, и пропитала её физраствором. Тему Анны мы пока не затрагивали. Я не могла бросить её в таком состоянии.

Сайк слабо улыбнулась.

— Я снова чувствую себя человеком.

Я фыркнула. Сложив влажные куски марли, я втиснула их в растерзанные лоскуты кожи на её шее. Затем отыскала рулон фиксирующего пластыря и оторвала полоски достаточной длины, чтобы закрепить повязку.

С работой я справилась сносно. К тому времени как я закончила, она выглядела уже нормально. Слишком бледная, даже для себя, а она и так была чертовски бледной, но теперь она походила не на жертву преступления, а на человека, выжившего в аварии.

— Знаешь, ты могла бы и разбудить меня, — заметила я, когда всё было позади. Когда это вообще случилось? До того как Анна свернулась калачиком рядом со мной, или после?

— Видишь ли, я была немного занята, — вернула она мне мой же тон.

— И чем же, истеканием кровью?

Сайк поджала губы, затем ухватилась за спинку дивана и подтянулась, принимая вертикальное положение. Полотенце едва не потянулось за ней, пока я его не выдернула.

— Ну, — сказала я, оглядывая комнату. — В моей духовке её ведь нет?

— Что?

— Проехали. — Будь у меня мой прежний обеденный гарнитур, я бы сейчас присела на один из его свободных стульев. Но я просто уселась на пол, скрестив ноги. — Так где она?

— Она ушла.

— Ушла… куда?

— Ты не знаешь, каково это было. Тебе ни за что не понять, — начала Сайк. — Она не была по-настоящему свободна целый век…