— Полагаю, у меня не было посетителей, пока я спала? Высоких, смуглых и… из разряда зомби? — Я попыталась спросить это непринужденным тоном, но у меня ничего не вышло.

Очевидно, Джина ожидала совсем другой реакции. Она перевела взгляд с открытки на меня, потом обратно и покачала головой.

— Ну и ладно. Хорошо, — сказала я больше самой себе, чем ей. Я обняла себя руками, прослеживая, как бандаж стягивает мое тело. Потребуется гораздо больше, чем его эластичная лента, чтобы удержать мое разбитое сердце. Я кивнула подбородком в сторону цветов. — Отнеси их кому-нибудь дальше по коридору, кто их действительно заслуживает. — Одной рукой я легонько потрясла трубки капельницы. — И если ты не против, я бы добавила еще того, что налито в пакет номер два.

ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ

Время в больнице тянется мучительно медленно.

Я знала об этом как медсестра, но как пациентка… это похоже на пребывание в тюрьме. Здесь абсолютно нечего делать, кроме как следить за часами и выносить унылую серую пустыню, которую представляет собой дневное телевидение.

После операции, которую мне провели, чтобы остановить внутреннее кровотечение, меня заперли в Y4 на строгой диете: мне разрешали делать лишь редкие глотки воды и пить другие прозрачные жидкости до тех пор, пока мой желудочно-кишечный тракт не заработает так, как им нужно. Я прекрасно понимала все медицинские причины этого, но находиться здесь в роли пациента было паршиво.

В первую же ночь я включила вечерние новости.

— Вспышке массовой истерии, произошедшей в больнице «Провиденс Дженерал» в субботу вечером, так и не нашлось объяснений, — объявила женщина-телеведущая, стоявшая на улице прямо под снегопадом. Я закрыла глаза. — Не исключено, что забытые баллоны с закисью азота в старом крыле больницы проржавели насквозь, — вещал кто-то, чей голос очень напоминал официального представителя госпиталя. — Расследование продолжается, однако мы можем заверить общественность, что «Провиденс Дженерал» абсолютно безопасна и открыта для пациентов.

— Если, конечно, у вас есть чем заплатить, — пробормотала я.

— Тем временем, — плавно перешел к следующей теме мужской голос, — жестокие увечья, нанесенные трем наркоторговцам, заставили полицию подозревать, что в городе идет война банд. Предупреждаем: кадры, которые мы сейчас покажем, могут вас шокировать. Эти фотографии не предназначены для детей.

Я открыла глаза и увидела на экране мужчину, которому изначально принадлежали остатки нового лица Ти. Меня перегнуло через верхний поручень кровати, когда к горлу подкатил тяжелый спазм тошноты. К моему счастью, тебя не сильно рвет, если ты ничего не ела последние три дня.

* * *

— Ты уверена, что не хочешь поговорить об этом? — спросила Мясник. Отказывать Мясник всегда было чертовски трудно, но я справилась. Это был конец моей пятой вынужденно «заточенной» ночной смены, и утро уже медленно подбиралось к рассвету.

— Может, когда я вернусь, понимаешь? Мне нужно немного взглянуть на всё со стороны. — Правда заключалась в том, что я была пока просто не готова перемалывать всё это с кем бы то ни было. Мои шрамы после операции затягивались отлично, но в остальном я чувствовала себя так, словно у меня открытая рана в груди, которую никто больше не видел.

Чарльз стоял, скрестив руки на груди и невольно подражая Мясник.

— Полагаю, самое главное то, что ты осталась жива.

— Именно. — Я выдавила из себя улыбку. На мне было натянуто сразу четыре хирургических костюма, надетых один на другой ради тепла под запасным пальто Джины, и моя рабочая обувь, которую я оставила в раздевалке, казалось, целую вечность назад. — У кого-нибудь из вас найдется проездной на автобус, чтобы я могла добраться до дома?

Мясник протянула мне билет.

— Ты уверена?

— Позже. Обещаю. — Я забрала проездной. — Я вернусь. Вот увидите.

* * *

Поездка на автобусе прошла без происшествий, хотя казалось, будто каждую выбоину, которую ловил водитель, он ловил специально для меня. Я сошла на остановке и побрела по улице к своему дому, с облегчением отметив, что на свежем снегу у моего крыльца не было никаких чужих следов. Я дернула ручку, и дверь поддалась — точь-в-точь как я её и оставила. Вздохнув, я зашла внутрь и поставила сумку на пол.

Первое, что я заметила — кран был закрыт. И в моей квартире не пахло грязным кошачьим лотком. Дедушка всё так же сидел у самого входа — я подобрала его.

— Минни?

Тишина.

Я обошла всю квартиру, сжимая Дедушку в руках так, как обычно сжимают нож или сковородку. На кухне и в гостиной было пусто, коридор был пуст, в ванной тоже никого — я зашла в свою погруженную во мрак спальню, где светонепроницаемая простыня всё еще закрывала жалюзи. Заглянула под кровать — Минни там не было. И тут я повернулась к встроенному шкафу, дверь которого была приоткрыта самую малость. Я заглянула внутрь и увидела Минни: она свернулась калачиком на коленях у Анны.