— Ну надо же, какой ты стал благоразумный, — смех вырывается из нее, и это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.

— Ты меня вдохновила.

То, как она краснеет, делает всю работу, которую я проделал в терапии, стоящей.

— Ты следовала за своей мечтой, даже если тебе было страшно, — я понял ее поиски независимости. Это желание смутно отдавалось эхом в глубине моего сознания, всегда заглушаемое давлением семейного наследия. Пришло время создать свое собственное наследие.

— Ты собираешься делать календари, Картер? Я знаю, ты их любишь.

— Не совсем, — я смеюсь. — Это что-то вроде центра. Для местных предпринимателей. Возможно, деловое консультирование лучше, чем гадание на Таро. Пилотный этап пройдет здесь. Если сработает, я расширю программу на всю страну.

Я простил себя за то, что выбрал другой путь и отпустил отцовскую одержимость компанией. С Джеки и Джозефом все в безопасности.

Время, проведенное в Сильвер-Лейк-Фолс, открыло мне глаза на иной тип вызовов в бизнес-стратегии. Знакомство с некоторыми семейными заведениями и их историями посеяло семя любопытства и креативности, о существовании которого я не подозревал.

— Так вот она – твоя искра, — задумчиво говорит она.

— Прошу прощения?

— Твоя искра. Теперь я ее вижу, — она смотрит на меня мягкими глазами, переливающимися оттенками коричневого и золотого, мерцающими в свете уличного фонаря.

— Ты имеешь в виду мой мужской, ревущий огонь?

Она игнорирует мою неуклюжую попытку пошутить.

— А как же твоя жизнь в Нью-Йорке? Твои обязанности и работа.

— Я там, где должен быть, — говорю я ей, открывая тяжелую резную дверь, ведущую в мраморный вестибюль.

Я рад, что она не задает мне вопросов о спектакле по дороге обратно. Пока внимание Элизы было сосредоточено на сцене, мое было приковано к ней, и я сдерживал желание прикоснуться к ней.

— Ты так и не позвонил, — говорит она после долгого молчания. — Все эти месяцы.

— Я хотел. Даже подслушивал один из звонков Джеки, поэтому приехал на открытие выставочного зала в Бостоне за месяц до того, как нашел тебя в кабинете Джеки. Я был снаружи, когда увидел, как ты разговариваешь с какими-то людьми.

Она сияла, оживленно болтая. Гордость распирала мою грудь, когда я видел, как она исследует свою страсть. Растет и чувствует себя легко. Моя чудесная Элиза.

— Почему ты ничего не сказал?

— Я решил не портить тебе вечер, хотя меня сжигало желание быть рядом с тобой и умолять о прощении на коленях.

Она ничего не говорит, и остаток пути проходит в тишине.

Я провожаю Элизу до ее темно-зеленой двери. Она смотрит на свои руки, и я терпеливо жду, пока она найдет слова, хотя мой инстинкт велит мне обнять ее и сказать, что она тоже может скучать по мне.

— Мы не можем просто продолжить с того места, где остановились, — говорит она внезапно. — Я знаю, что это не входило в сделку о соседях с привилегиями, но для меня это стало чем-то большим. Я не могу притворяться, что ты не причинил мне боль, — ее челюсть сжата, и решительная морщинка хмурит лоб. — Случайные связи без обязательств не рассматриваются, — говорит она непоколебимым тоном.

— Хорошо, — говорю я ей.

— Что? — Элиза ошеломлена.

— Как ты думаешь, зачем я вернулся? Как ты думаешь, зачем я покинул Нью-Йорк? Ради случайной связи?

Я беру ее руки в свои.

— Я тонул в отрицании до того, как приехал сюда. Ты показала мне, что я не живу. Ты, Элиза, чистый свет, согревающий каждый уголок моего сердца. Я был бы самым счастливым человеком на свете, если бы мне позволили быть в твоей орбите.

Ее глаза, полные слез, ищут во мне любой признак обмана. Она все еще колеблется, и это убивает меня, когда она кивает и безмолвно уходит внутрь, оставляя меня разбитым на ее пороге.

ГЛАВА 43Элиза

Шесть месяцев назад я бы никогда не представила, что смогу принять этот вызов. Бюджет открыл дверь в мир роскоши, но я все равно добавила несколько вещей, найденных на антикварной ярмарке. Они придали месту индивидуальность.

Даже с нервами и волнением, сегодняшняя записка крутится в моей голове во время последнего обхода готового дома у озера.

Ты научила меня истинному значению силы.

То, что он сказал на моем пороге, разбило мое сердце. Все чувства, бурно выходящие из берегов, слишком сильные для слов, слишком поглощающие, чтобы доверять своему суждению в тот момент. Я оставила его с убитым видом, а его боль преследует меня.

— Ты проделала потрясающую работу, Элиза, — говорит Валери, пока я делаю очередной снимок для своего портфолио.

— Надеюсь, им понравится здесь жить, — свет, льющийся через большие окна, делает комнаты теплыми и уютными.