— Ты имеешь в виду «паршивых овец» ?

— Когда речь идет о террористах, я имею в виду именно гнилую шваль. .

— Ты говоришь, твоей дочери двадцать семь лет. Она ведь вольна сама решать, чем заниматься?

От тона Хелены Ассад почувствовал себя кем-то вроде сторонника Талибана или Чингисхана. Но ведь он сам служил в армии и спецслужбах, сам выполнял секретное задание в Ираке двадцать лет назад и точно так же, как Нелла, искренне хотел сделать мир лучше. И что это принесло его семье, кроме горя и бед? Шестнадцать лет — почти все детство своих ребят — он потерял, когда Марва и дети оказались в заложниках. Чувство вины за то, что им пришлось пережить, никогда его не отпустит, и от одной мысли, что Нелла может попасть в смертельную опасность, его сердце начинало глухо колотиться. Но объяснять всё это Хелене сейчас не было времени.

— А у тебя у самой дети есть? — спросил он вместо этого.

Хелена помедлила, а затем повернулась к нему со взглядом в стиле «не твое дело». Она указала на его внутренний карман, где лежал телефон:

— Включи навигатор. Я здесь никогда не была.

Простой светский треп французской мадам явно был не по душе, да и ему самому следовало бы расспрашивать ее в последнюю очередь. Когда-то Ассад и сам пришел в отдел «Q» с приличным багажом тайн. Мягко говоря.

Карл, обладавший потрясающим чутьем на малейшие нестыковки в показаниях, обычно без колебаний топтался по чужим мозолям, но в людях он разбирался отлично и понимал: у каждого есть тайны, которые лучше не вытаскивать на свет. Карл позволил Ассаду жить со своим прошлым в покое, может, и ему стоит так же поступить с Хеленой?

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он. Он заметил, с каким трудом она садилась в машину и как стискивала зубы, переключая передачи. Конечно, это могло быть просто особенностью французского стиля вождения: водила она лихо, слегка превышая скорость и резко перестраиваясь из ряда в ряд. На съезде у Люнгбю она даже показала средний палец сигналившему сзади водителю. Такая езда была Ассаду по вкусу.

— Всё в порядке, — Хелена не отрывала глаз от дороги. — И с головой тоже, так можете не продолжать.

— Да я просто подумал, что пережить такой взрыв — большой шок...

— Ничего серьезного не произошло. — Ее зеленые глаза на секунду впились в него. — Я знаю, что повела себя как дура. Это было глупо, прошу прощения. Больше такого не повторится. — Машина вильнула в сторону ограждения, так что шумовая полоса под колесами запела.

— А кого ты там звала?

— Где «там»? — Хелена включила поворотник и так резко перестроилась в правый ряд, что Ассаду пришлось вцепиться в потолочную ручку. Ехавший сзади водитель вжал в пол педаль тормоза и затяжно засигналил, пока Хелена сворачивала на съезд.

— Сразу после взрыва. Ты несколько раз звала кого-то. Жужу, кажется. Или что-то вроде того, — не уступал Ассад.

Хелена непонимающе нахмурилась:

— Понятия не имею, о чем ты. Я услышала, как ты крикнул свое предупреждение, а потом получила вдогонку мощный удар в спину. Это всё. Следующее, что я помню — скорая. — Она повернула руль и заехала на парковку перед роскошным особняком. — Но я рада, что вовремя всё поняла. Твое слово означало «берегись», ведь так?

— Да-да... Но я говорю о минутах сразу после взрыва. Ты лежала на земле и...

— Я же сказала: ничего такого не помню. Наверное, у тебя просто звенело в ушах после взрыва. — Она припарковалась на свободном месте, заглушила мотор и вышла из машины.

Ассад поспешил за ней.

— Но звучало это именно так, будто ты кого-то звала, — крикнул он через крышу служебного автомобиля. Но Хелена уже шла к белоснежному особняку.

— В таком случае я бы наверняка помнила, — бросила она и скрылась в дверях.

Звук шагов по гравию затих. Ассад проводил взглядом ее уверенную походку по направлению к клинике. Господи, до чего же она была закрытой. И как не любила любые расспросы.

Здание напоминало роскошную виллу богача с пристроенной к торцу современной входной группой. Черные буквы на матовой стеклянной табличке сообщали, что здесь располагается частная клиника «Харис». Раздвижные двери разъехались в стороны, и Хелена с Ассадом сразу стали свидетелями бурного разговора. Женщина за стойкой регистрации поднялась со своего места и укоризненно указывала пальцем на стоявшего перед ней мужчину.

— Спокойно. Мне нужно было в туалет, я просто перепутал двери. — Мужчина был моложе Ассада, лет сорока пяти на вид.

— Но вам нечего там делать! На двери ясно написано, что входить пациентам запрещено. — Голос регистратора дрожал, она указывала на светло-голубую дверь чуть дальше по коридору, где под красным знаком «стоп» красовалась надпись: «Вход только для персонала».