— Посмотрим, что интересного происходило десять лет назад, — сказала Роза, приближая первую полосу архивного номера за ту октябрьскую среду 2013 года.

«Рунгстед громит Рёдовре» — гласил заголовок заметки о местной хоккейной команде, одолевшей соперников. Главной темой номера под заголовком «Социал-демократы делают ставку на безопасность» был репортаж с предвыборного митинга накануне муниципальных выборов той осени. Статью сопровождал снимок тогдашнего премьер-министра, приехавшего поддержать местных кандидатов от своей партии.

Также на странице нашлась заметка о серии квартирных краж в Фреденсборге, а в самом низу красовалась статья под заголовком «Погибшей в ДТП оказалась дочь священника». Речь шла о двадцатичетырехлетней девушке, разбившейся на машине под Хумлебеком несколькими днями ранее. Ее отец служил настоятелем в местной церкви. Теперь ему предстояло похоронить собственную дочь.

Ассад ткнул толстым указательным пальцем в фотографию премьер-министра:

— У нас нет зацепок, указывающих на политический мотив, но это ведь заставляет задуматься, верно?

Роза вздохнула:

— Всё может быть. Но этот кусок газеты может не иметь к делу вообще никакого отношения. Им могли просто застелить пол в фургоне или использовать для утепления стенок.

— Я вообще-то завтра как раз еду в те края, — пробурчал Карл, указав на статью о дочери священника.

— В церковь собрался? — Роза бесцеремонно смерила Карла взглядом. — Это с каких пор ты заделался праведником?

— Да нет, в Хумлебек. Церковь стоит прямо по соседству с «Луизианой»[50]. Музей пригласил меня выступить на творческом вечере, — пояснил Карл и пожалел о сказанном в ту же секунду.

От участия в этой встрече, где должны были выступать в основном титулованные поэты, он мечтал отказаться в ту самую секунду, когда пиарщица внесла его в календарь. Да и разве он не обещал себе не соваться в дела отдела «Q», пока жареный петух не клюнет? Ох, научиться бы ему вовремя закрывать рот.

— Было бы просто чудесно, если бы ты заехал к этому священнику. Шанс призрачный, но сейчас нужно цепляться за любую ниточку, — ухватилась за возможность Роза.

Хелена тактично кашлянула.

— Что еще? — Роза посмотрела на нее так, словно обнаружила муху в супе.

— Можно мне еще распечатку? Второй клочок бумаги тоже очень любопытный. Эксперты считают, что это рекламный буклет. Бумага у него... как это... глянцевая?

— Глянцевая, блестящая, — закатила глаза Роза. — Это и так понятно.

— Но главное: он от буклета клиники «Харис». Посмотрите. — Хелена указала на снимок обугленного клочка бумаги, где виднелся подол светло-голубого медицинского халата. — В самом низу мелким шрифтом можно разобрать адрес. Это недалеко от Бловстрёда.

— Бловстрёда, — вставила Роза.

— Да, Бловстрёда. Я проверила по картам. Это действительно адрес клиники.

Ассад присвистнул:

— Значит, в фургоне лежал буклет «Хариса»?

— Похоже на то, — согласился Карл. — И этот факт делает фигуру вдовца, о котором мы говорили, еще более интригующей.

Роза защелкала клавишами:

— На буклете наверняка изображен Коре Берг, владелец клиники. Его фото часто используют в рекламе. Он пластический хирург. Красивый мужчина, этого не отнимешь. Может, стоит сначала побеседовать с ним, а уже потом ехать к вдовцу?

— Согласен. Едем, — кивнул Ассад.

— Но без меня, — уточнила Роза.

— И без меня, — Карл примирительно поднял руки. — Если кто спросит, меня здесь вообще не было. — Если Терье или, не дай бог, юристы управления прознают, что он помогает в расследовании, проблем не обобраться.

— Я имела в виду вас двоих, — Роза указала на Ассада и Хелену, не отрываясь от монитора. — И пожалуйста, в этот раз постарайтесь не трогать ничего, что может взлететь на воздух.

Ассад и Хелена переглянулись. Ни один из них не испытывал ни малейшего восторга от перспективы очередной совместной поездки.

Глава 30

Томми

Коре Берг выглядел так, словно сошел со страниц мужского журнала, когда вальяжной походкой вышел через раздвижные стеклянные двери. Свежеподстрижен по обыкновению. Накрахмаленная нежно-голубая рубашка-поло с логотипом «Хариса», солнцезащитные очки и светлые брюки свободного кроя — на его фоне Томми со своей фигурой казался ходячим олицетворением кризиса среднего возраста.

Коре исполнилось сорок семь, но время будто обходило его стороной. В то время как Томми чувствовал себя блеклым и невзрачным, словно выцветшая фотография, сеточка морщин в уголках глаз Коре и благородная седина на висках лишь придавали его облику солидности. К счастью, он был без медицинского халата. Томми терпеть не мог разговаривать с Коре, когда тот был в рабочей форме. Это сразу вызывало у него чувство неполноценности — казалось, он пришел на прием по поводу какого-то психического расстройства.