Тогда клинок снова описал дугу в воздухе, отделяя и его голову от плеч.

Тени перестали кружиться, когда Халалхиво поднял отрубленные головы.

Сжав в кулаках их белые волосы, он поднял их высоко над собой и издал ещё один рёв.

Даже его кузина содрогнулась от ярости, заключённой в этом звуке.

Затем он зашагал по центральной улице, не отрывая взгляда от королевского дворца.

Она поспешила следом, стараясь не отставать от его яростной поступи и уклоняясь от волны за волной беловолосых Ангелов, падавших ниц и моливших о пощаде.

Он остановился у подножия лестницы, всё ещё высоко держа обе головы.

По тому, как он сжимал их волосы, она заметила, что у одного из них на лбу была вырезана буква H.

И мгновенно узнала в нём мужчину, который высек искру, разжёгшую весь этот пожар войны.

— Корона Иоат, твой народ побеждён. У тебя больше не осталось армии, чтобы защищать тебя. Выйди из своих мраморных стен и сдайся, если хочешь жить.

С громким вдохом Верховная жрица резко села, напугав своих верных последовательниц, наблюдавших за ней. Они опустили сцепленные руки и бросились к ней, засыпая её десятками вопросов. Сильно моргая, Верховная жрица попыталась вновь обрести связь с настоящим, пока остатки её Видения растворялись.

Она не знала, когда произойдёт эта битва. Знала только, что она произойдёт — потому что Судьбы открывали ей лишь истины, которые ещё не родились для неё.

Но она не смогла сдержать улыбку, появившуюся на её губах.

— Что такое, Верховная жрица? — настойчиво спросила вторая. Она прижала тыльную сторону ладони ко лбу своей предводительницы, проверяя, нет ли жара.

Верховная жрица отмахнулась от её руки. Медленно она поднялась, и мир вокруг закружился. Усталость тяжёлым грузом лежала в её костях, и всё же она никогда не чувствовала себя настолько взбудораженной, настолько окрылённой, даже в те годы, когда они с кузенами пришли к власти.

— Найдите Крала и передайте ему, что я должна немедленно поговорить с ним. Здесь, в Храме, — распорядилась она, обращаясь к третьей. Пророчества забирали у неё слишком много сил, и ей необходимо было немедленно записать увиденное, чтобы потом как следует отдохнуть. — А ты принеси мне пергамент и чернила.

Первая поспешила прочь и мгновение спустя вернулась с тем и другим.

— Что вы увидели? — спросила она. Её голос был полон затаённого восхищения. В конце концов, Видения Верховной жрицы были легендой. А стать свидетельницей одного из них? Божественно. Свято. Священно.

Верховная жрица приняла принесённое, её руки дрожали от возбуждения.

— Я увидела, как Халалхиво выигрывает войну. — Она замолчала. Остатки откровения ускользали от неё, словно дым сквозь пальцы. И всё же в её животе сворачивался клубок зловещего ужаса — горького и жалящего, хотя она не могла понять его источник.

— Но цена…

Без названия

29

29

После нескольких дней допросов моих солдат я так и не приблизился к ответу на вопрос, кто напал на Ассирию и Кииру. Всех часовых нашли мёртвыми, спрятанными в кладовой с припасами. При виде этого у меня внутри скользнул холод. После этого поднялось лишь ещё больше вопросов, словно боевые знамёна.

У убийцы были бордовые глаза, и всё же он ни разу не воспользовался своей второй силой. Я не знал его. Стража Крала тоже, когда я допрашивал их.

Вся эта загадочность делала невозможным исключить причастность Ксаннирина. Мой кузен держался особняком, редко появляясь во время приёмов пищи. А когда я приходил к его комнате, он отказывался открывать дверь.

Я был уже наполовину готов вышибить её и заставить его поговорить со мной.

Зачем ему охотиться за моей истинной парой? И за Киирой?

Да, он был в ярости из-за всей этой ситуации. Но он знал, что смерть Ассирии сломает меня. И он хотел выиграть эту войну не меньше, чем все мы.

Пока голоса на задворках моего сознания шептали, что я не способен защитить свою истинную пару, а воспоминания преследовали меня, когда я входил на тренировочную арену, мне, пиздец как, был необходим отдых от этого места.

Наступил последний день недели, принеся с собой ослепительное солнце, которое не показывалось с самого прибытия моих кузенов. Это был единственный день, когда у нас было достаточно свободного времени, и большинство солдат отправлялись в Фюред на свои драгоценные несколько часов. Рынки и таверны давали передышку от строгого распорядка, а жители города всегда были рады принять солдат и их монеты.

На Ассирию у меня были другие планы. Её плечо срослось правильно, и после нескольких дней лечения травами от целителя оно почти вернулось в прежнее состояние. Порез на её щеке исчез. Почти казалось, будто нападения никогда и не было.

Почти.