На это он снова улыбнулся и финальным щелчком закончил ввод параметров симуляции. Две нейрокапсулы открылись с пневматическим шипением; стеклянные трубы осветились мягким теплым светом, чтобы отвлечь от того факта, что они выглядели точь-в-точь как гробы. Я шагнул внутрь; дверь за мной бесшумно закрылась, и я прижался спиной к мягкой стене. Вся капсула медленно отклонилась назад всего на несколько градусов, и змееподобные роботизированные манипуляторы зафиксировали мое тело. Нейроколыбель опустилась на глаза, и я почувствовал легкий укол микроигл в заднюю часть шеи.

Белый свет вспыхнул перед глазами, прежде чем зрение перестроилось пиксель за пикселем.

Мир вокруг меня собирался из прямоугольных секций, защелкивающихся друг с другом. Когда картинка обрела четкость, холодный ветер хлестнул меня по шее, взметнув волосы на макушке. Я убрал их с глаз, но мир всё еще был скрыт густым туманом. Медленно под моими ногами проступил бетон вертолетной площадки, и я знал, что надо мной нет ничего, кроме бескрайнего неба. Массивные столбы Стеллариума возвышались по обе стороны от меня, пульсируя в такт сердцебиению города. Туман клубился и цеплялся за пятидесятифутовый логотип ПОМ, паривший между столбами.

Мог бы и догадаться — это была любимая локация Мэддокса. Вершина Нео Стелларис, крыша «ПОМ Индастриз». Светящийся сине-зеленый логотип вспыхнул у меня над головой, когда сквозь него пролетел аэрокар, и его боковая дверь эффектно распахнулась прямо в воздухе. Волосы снова хлестнули меня по лицу, когда турбины машины направили тягу вниз. Я снова их убрал.

— Хватит ломать комедию. Спускайся и дерись! — крикнул я.

Мэддокс высунул голову из транспорта, его красные дреды развевались на ветру, а на лице сияла ухмылка, которую я редко видел. Его «Вайзора» не было, и светящиеся глаза предстали во всей красе.

— Кто сказал, что я спускаюсь?

Он шагнул из двери так, словно под ним не было тридцати футов пустоты, но не успел он пролететь и пару футов, как воздух окутал его, и он взмыл в небо.

— Выпендрежник! — крикнул я ему вслед, тоже ухмыляясь.

С момента проявления только семь человек когда-либо могли летать — но это было мечтой каждого аэротехника. Мощь и контроль, необходимые для того, чтобы двигаться по воздуху, не уничтожив при этом всё вокруг — или самого себя, — были недоступны почти никому. В реальном мире Мэддокс едва мог вызвать сильный бриз. Он не был активом альфа-уровня из-за своего Флюкса. Черт, несмотря на свои габариты, он и для реального боя не особо годился. Но здесь он был, блядь, Суперменом.

Он облетел вершину башни; туман закручивался за ним следом. Я повернулся, наблюдая, позволяя ему насладиться моментом. В конце концов, это были его минуты. Но это ненадолго. Я не собирался поддаваться, и Мэддокс это знал. Я рефлекторно размял больное плечо — но здесь оно совершенно не болело. Может, Мэддокс и выкрутил свой Флюкс на полную, но я всегда был на максимальной мощности.

Когда он наконец оказался у меня за спиной, он рванул ко мне так быстро, что я едва успел уследить за ним. Он врезался в меня сзади, и даже с приглушенной болью это выбило воздух из моих легких, когда он оторвал меня от земли. Мы пролетели через всю вертолетную площадку. Я вонзил пальцы ему в ребра и не стал сдерживаться, выпустив из себя разряд электричества.

Мы разлетелись в разные стороны, оба заскользив по бетонной поверхности.

— И это всё, на что ты способен, МегаБой? — усмехнулся я.

Он не ответил — просто взмыл вверх. Его силуэт размылся на фоне симулированных облаков. Я сконцентрировал еще больше электричества между ладонями, когда он снова понесся вниз; поток воздуха разгонял его на полной скорости. Я отпрыгнул в сторону, когда он врезался в землю; от удара по крыше прокатилась ударная волна.

Развернувшись, я выпустил свой заряженный снаряд — синяя молния дугой метнулась к нему. Мэддокс извернулся в воздухе, призывая стену ветра, чтобы отразить наихудшую часть разряда. И всё же краешек зацепил его, заставив поморщиться.

Он быстро оправился, взмахнув руками вверх. Ветер свернулся в бурю, направленную прямо на меня, отбрасывая назад. Я сгруппировался, прищурив глаза, и двинулся вперед, прорезая циклон дугами электричества, которые трещали о его защиту.

На мгновение мы зашли в тупик. Его ветер столкнулся с моим электричеством; буря осветила воздух между нами в яростном столкновении. Боже, как же охуенно было выложиться на полную. Я рассмеялся — и сквозь бурю увидел, как Мэддокс ухмыляется, даже несмотря на то, что его поза выдавала напряжение. Пот стекал по его лбу, зеркально отражая мой собственный.

А затем я это заметил: легкое дрожание его фигуры, едва уловимое, словно мерцание пикселей. Его образ заколебался, и он стиснул челюсти, удерживая стойку еще крепче, словно одна лишь чистая воля могла удержать его на ногах.

— Мэддокс, — позвал я. — Тебя глючит.

Он помотал головой, отмахиваясь от моих слов; его лицо было напряжено от решимости.