— Хироми Ямамото, двадцать шесть лет. Кандидат на постдокторантуру в Университете Элизиума, Колледж киберинженерии и лингвистики. Неплохое резюме, — прочитал Мэддокс со своего экрана, тихо присвистнув. — Сразу после получения докторской степени получил предложения о работе от ПОМ и «МедТек», но отказался ради постдокторантуры.

— Легко отказываться от работы, когда ты при деньгах, — процедил я сквозь стиснутые зубы. От этого парня буквально разило старыми деньгами. Пахло дорогим одеколоном, слабой моралью и мамочкиными комплексами.

— А еще тут сказано, что он каждую неделю волонтерит в клинике для жертв Гео Флюкса, — продолжил Мэддокс.

Ебаный святой — да еще и сложен, как двухдверный холодильник. Все чертовы ангелы в мире не смогли бы убедить меня в том, что на небесах есть справедливый бог.

— Там, блядь, такого не написано.

Мэддокс лишь широко ухмыльнулся.

— И мать, и отец всё еще в Японии. Его отец — президент «Ямамото Индастриз», крупнейшего производителя аэрокаров в мире.

— Расскажи мне то, чего я не знаю. Пацан, наверное, даже задницу себе подтирать не умеет.

— Думаешь, твоя девушка считает так же? — спросил Мэддокс с хитрой ухмылкой, и клянусь, я чуть не пристрелил его прямо на месте. Я слышал, как она смягчила голос до того самого тембра, которым когда-то стонала мое имя. От того, как она произносила им его имя, мой Флюкс запульсировал, а терминалы в нашем наземном фургоне начали сбоить. Мэддокс нахмурился.

— Чувак, я же говорил тебе: это была, блядь, плохая идея. Ты слишком запал на эту девчонку. Из-за этого ты теряешь хватку.

— Я на нее, блядь, не запал. Я хочу получить этот бонус, а потом уйти в отпуск куда-нибудь, где чисто и полно кисок. Вот и всё.

Мэддокс снова повернулся к экрану, нахмурившись еще сильнее.

— Что теперь? — спросил я.

— Я и забыл об этом. У него была младшая сестра.

Я скрестил руки на груди. Меня это должно волновать?

— Я помню — это показывали в новостях. Она была геотехником.

Значит, она мертва. Такое никто не переживал. Даже богачи. По сути, все обладатели Флюкса рождались со смертным приговором. Дети из первого поколения проявления все сгорали изнутри к четырнадцати годам. Прошло около пяти лет, прежде чем были разработаны первые примитивные биомоды Флюкса, и восемь — до появления биочипов нового поколения. Я родился через десять лет после первоначального проявления, и всё равно меня угораздило получить старые технологии. Я буду страдать от этого до конца своих дней — но, по крайней мере, я не родился геотехником.

И по сей день никакие технологии не могут предотвратить их выгорание. Они обладали колоссальной силой — способностью заставлять вибрировать любой твердый материал. Некоторые дети могли раскачивать камень, пока он не плавился в лаву, другие могли разорвать на части тетракарбоновые баррикады за считанные минуты. Но то, что всегда ломалось первым — это они сами. Сила была слишком велика, и большинство умирали еще до того, как им исполнялось тринадцать.

— Представь себе: бог даровал тебе двоих детей, но у одного из них Гео Флюкс, — задумчиво произнес Мэддокс.

— Куча пожертвований на исследования биомодов, чтобы найти решение, а?

Мэддокс кивнул.

— Должно быть, здорово, когда тебе никогда не приходится пачкать руки.

Мэддокс посмотрел на меня — даже сквозь его затемненный «Вайзор» я это увидел.

— Я думал, ты не завистлив.

— Я не завидую. Я просто ненавижу богатеньких уебков, которые ни дня в своей жизни не работали.

— Ты же в курсе, что работаешь на кучу таких, верно?

— Я могу работать на кого-то и всё равно его ненавидеть. Одно другому не мешает.

— Внимание. Свидание окончено.

Я смотрел, как Эон обнимает его —снова , — а затем направляется к наземному фургону, в котором мы затаились. Она распахнула дверь.

— Ну, что дальше? — Ее мизинец дернулся на дверной раме.

— Что значит «что дальше»? Ты получаешь этот перевод и рассказываешь нам, что, черт возьми, он означает.

— Это не будет готово до пятницы. А что мы делаем сейчас?

— Мы не делаем ничего.

— Пытаемся организовать встречу с Кицунэ, — до одури любезно встрял Мэддокс.

Я резко повернулся к нему:

— Ты на чьей стороне, напарник?

— На своей собственной. У нас осталось не так уж много времени, Сай. Она — ресурс. Мы должны ее использовать. — Он повернулся к Эон. — Разведка докладывает, что они, возможно, прятали данные для Ренарда.

— Что за данные? — спросила она.

— Это вопрос на десять миллионов кредитов, не так ли? — Я закатил глаза, но она не стала огрызаться. Ее лицо было серьезным.

— Так каков план? Что нам известно об их внутренней безопасности? Мы говорим о ЧАП или о чем-то более продвинутом? Я, наверное, смогла бы...