— Справедливо. Но только не так. Ты крепкая, это очевидно. Но этот маленький жучок подключается напрямую к твоей нервной системе, высвобождая гормоны, которые имитируют самую страшную, самую чистую боль. Ты не сможешь сопротивляться вечно. Рекорд выдержки на полной мощности — около восьми минут.

— На какой я сейчас мощности?

— Шестьдесят процентов.

— Это пиздец. Просто еще одно инновационное использование технологий от ПОМ.

— Точно. Но дело ведь не в технологиях, верно? Дело в твоем теле. Оно создано так, чтобы избегать боли, делать всё, чтобы от нее избавиться. Но мы не даем наступить шоку. Через восемь минут ты расскажешь мне всё, что я захочу услышать. Через десять минут ты сделаешь всё, что я захочу — даже убьешь собственную бабушку. Абсолютно всё, лишь бы боль прекратилась. Тебе не победить миллион лет эволюции, куколка.

— Так чего же ты ждешь?

Он тихо рассмеялся.

— Может, я просто старомоден — не люблю делать всё легким путем. К тому же, это бы поджарило тебе мозги. Он не рассчитан на такие нагрузки. Кажется ужасным расточительством, раз уж ты, судя по всему, хакер гениального уровня.

Теперь настала моя очередь смеяться.

— Не любишь женщин с отбитыми мозгами, да?

— Ну, имей хоть каплю уважения. — Он подался вперед и схватил меня за подбородок; его большой палец провел по моим губам. — Как думаешь, почему ты мне так нравишься?

Голод в его взгляде был тем, что я видела миллион раз до этого, и я использовала это, чтобы получить желаемое. Теперь я была связана, находилась в его власти, и знала, что больше ничего не контролирую. Теперь всё казалось куда опаснее — опаснее, чем устройство, пристегнутое к моей груди.

Но это не означало, что я не могла этим воспользоваться.

— И к тому же, я не хакер. Какой сейчас год, 2064-й? Я киберраннер.

— О? Киберраннер, секс-работница — есть еще какие-нибудь скрытые таланты, Мэри Сью?

— Что я могу сказать? Я многогранна. Не моя вина, что ты умеешь только драться и трахаться.

Его глаза загорелись. Он сделал это слишком легким.

— Ты думала об этом, да?

— Не так много, как ты обо мне. Быстро же ты меня нашел, Сай. Видимо, ты и правда по мне скучал. — Он сохранял бесстрастное лицо, и я надавила сильнее: — Сколько раз ты передернул, думая обо мне, до сегодняшнего дня?

Мэддокс тихо кашлянул и повернулся к нам спиной, занявшись чем-то своим. Я почти забыла, что он здесь.

— Этот твой рот доставит тебе неприятности.

— Всегда доставлял. Но я хочу посмотреть, как далеко ты готов зайти, чтобы получить желаемое.

Он наклонился, положив руку на подлокотник стула. Второй он полез под куртку и вытащил пистолет. Он провел дулом по изгибу моей челюсти. Я сглотнула, когда оно заскользило вниз по шее, задержалось на пульсе, прежде чем спуститься ниже по ключице. Его щека задела мою, когда он наклонился еще ближе; его губы оказались рядом с моим ухом.

— Куколка, кое-что тебе стоит обо мне узнать: чего бы это ни стоило, я всегда получаю то, что хочу.

Пистолет скользнул ниже, и он подцепил оружием край моей майки, приподняв её. Там, вдоль ребер, тянулся яркий выпуклый шрам. Розовая огрубевшая кожа была испещрена мелкими белыми линиями, указывающими на электрический ожог.

Сай осторожно провел длинным пальцем по шраму, почти с благоговением. Ощущение было одновременно неприятным, щекотным и возбуждающим, и я прикусила губу, чтобы не отреагировать ни на одно из этих чувств.

— Я знаю, что наша первая встреча произошла не в «Блэкауте». Ты была внутри дата-центра Технорайона со своими дружками-анархистами, и у нас было маленькое свидание, не так ли?

Его Флюкс змеей спустился по пистолету, ударив током чувствительную кожу моего шрама, и я зашипела.

— Возможно, я и думал о тебе, но ты думала обо мне гораздо дольше, не так ли, куколка? — Он грубее вдавил оружие в шрам, и я оскалила на него зубы.

Его губы снова зашевелились у моего уха, когда устройство на груди нагрелось.

— Отвечай на вопрос.

— Да, я думала о тебе.

Устройство остыло и перестало гудеть.

— И сколько раз ты трахала себя, думая обо мне и проводя руками по этому шраму?

Врать не было смысла.

— Пару раз.

Устройство болезненно обожгло.

— Много раз.

Он усмехнулся и провел языком по чувствительной коже под челюстью, там, где бился пульс.

— И сколько раз ты трахалась с каким-нибудь бедолагой, желая, чтобы внутри тебя был я, зная, что никто другой никогда не сравнится с тем, что я заставил тебя почувствовать?

Я не ответила, и устройство задрожало на моей груди. Боль была жестокой, но не такой жестокой, как взгляд его глаз, когда он вцепился мне в волосы и запрокинул мою голову назад, чтобы я не могла отвести взгляд.

— Отвечай на ебаный вопрос.

Боль уже была невыносимой, но я не собиралась доставлять ему такое удовольствие. Его глаза горели этим электрическим синим светом, и он скалился на меня, но я стиснула челюсти и просто ухмыльнулась ему.