— Свободной, отец. — Ее улыбка была кривой, дикой. Я посмотрел на Эон, и она посмотрела на меня широко открытыми глазами; мы оба не верили тому, что видели. Извлечение чипа Флюкса было смертным приговором. Все это знали.

Часовню залил яркий, ослепляющий свет; девушка ахнула, ее тело забилось в конвульсиях. Сначала казалось, что она возносится — ее тело слегка приподнялось над землей, дуги кроваво-красной энергии пульсировали по ее венам. Она светилась, ее глаза распахнулись, открыв радужки, залитые чистым, сияющим светом.

Паства взорвалась ликованием, их голоса слились в какофонию восхваления и благоговения.

— Узрите, — провозгласил священник, держа нож высоко, как трофей. Его пугающее красное свечение теперь пульсировало, как сердцебиение. — Свет внутри нее! Сосуд заявлен ангелом, который...

Но затем что-то изменилось.

Красное свечение в венах девушки начало расщепляться, неровные трещины расползлись по ее коже, как паутина. Ее дыхание стало рваным, тело яростно задрожало.

— Нет, — выдавила она, ее голос был искаженным и неестественным. — Нет, это... это не...

Ее тело неестественно выкрутилось, конечности дергались под странными углами, пока трещины углублялись. Глубокий красный свет лился из разломов в ее коже, становясь всё ярче и ярче, пока не стал ослепляющим.

А затем с оглушительным треском ее тело разорвало само себя на части.

Осколки плоти и костей посыпались гротескным дождем, свет схлопнулся внутрь себя, прежде чем полностью погаснуть. В часовне повисла тишина, паства застыла в ошеломленном ужасе.

— Она была недостаточно чиста. Такова воля Света. — Священник опустил голову, затем вышел из часовни.

Эон вцепилась в мое запястье, отрывая мою руку от своего рта. Она дрожала, ее дыхание было поверхностным.

— Почему? — прошептала она дрожащим голосом. — Почему она... зачем им...

— Они ничего не сделают, — сказал я резче, чем собирался. — Ты видела, что случилось. Она была для них просто пешкой.

Эон покачала головой, на глазах навернулись слезы.

— Это не... это не может...

— Сосредоточься, — рявкнул я, схватив ее за плечи, чтобы привести в чувство. — Расклеишься потом. Сейчас мы уходим.

Она с трудом сглотнула, кивнув один раз, хотя всё ее тело по-прежнему дрожало.

Вместе мы выскользнули из часовни, оставив позади разорванные останки девушки, которая думала, что ей предназначено нечто большее. Она усвоила горький урок: такие, как мы, не возносятся, как бы верхушка ни хотела заставить вас в это верить. Тот мир был построен не для нас, и она поплатилась за эту правду своей жизнью.

Эон всё еще дрожала в моих объятиях.

— Всё еще жалеешь тогояцу ? — спросил я, отбрасывая отрубленную руку, когда мы выходили через заднюю часть здания.

Она наклонилась, и ее вырвало; всплеск рвоты ударил о землю, пока она кашляла в темном переулке за Церковью. Я потянулся и осторожно откинул ее волосы назад, когда ее вырвало снова.

— Ты ничего не могла сделать. Лучше всё выплеснуть и двигаться дальше.

Она выпрямилась, ее фиолетовые глаза впились в мои, пока она вытирала рот тыльной стороной ладони.

— Как ты это выносишь?

— Вижу это каждый день. Весь этот город построен на смерти — сам его фундамент заложен на жизнях тех, кого они сочли расходным материалом, лишь бы собрать кредиты на его постройку. К этому привыкаешь.

— Я не хочу к этому привыкать. — Я снова увидел силу в ее взгляде, но на этот раз это только опечалило меня. Она и правда была слишком мягкой для этого. Наверное, из нее всё-таки не выйдет хорошего актива. И почему-то эта мысль была утешительной. Я хотел ее острых граней, но не хотел, чтобы она сломалась. Я не хотел, чтобы она потеряла то полное надежды сердце, которое она так тщательно пыталась скрыть.

— Та девушка... ее смерть ничем не отличалась от смертей других.

— Вообще-то, — сказала она тихим, ровным голосом, — она была точно такой же, как у кое-кого другого.

Сила в ее глазах закружилась бесконечной галактикой света, и я потерялся в ней. Я погрузился так глубоко, что почти забыл о том, что наше время на исходе.

ГЛАВА 50

САЙ

— Выглядишь так, будто у тебя кто-то кошку убил. Мы раскрыли это дело, мужик. Завтра пойдем и заберем свой бонус. Взбодрись. — Мэддокс хлопнул меня по спине. Я развалился на его переполненном диване, но никак не мог устроиться поудобнее.

Мы с Эон потратили последний час, выкладывая Мэддоксу всё — церемонию, то, как Церковь Божественного Света была связана со всем этим бардаком, и то, как Ренар, должно быть, пережил какое-то религиозное пробуждение и вырвал свой чип Флюкса, чтобы стать ближе к Свету, или во что бы они там ни верили. По идее, когда все кусочки наконец-то сложились в единую картину, я должен был чувствовать триумф. Но что-то не сходилось.