Под раскатистое эхо этого архаичного, сочащегося мистикой слова на древнем гермесе, прямо перед поэтом соткался иллюзорный фолиант. Воздух наполнился эфемерным, текучим напевом: «Я пришел, я увидел, я запечатлел», а призрачные страницы с шелестом перелистнулись на нужный разворот. Синхронно с этим маневром Леонард мертвой хваткой взял на мушку гротескную, усеянную белыми перьями восьмилапую бестию.

Ослепительные серебристо-белые молнии с оглушительным треском вырвались наружу. Исказив лицо в свирепой, дышащей первобытной яростью гримасе, Леонард Митчелл швырнул амулет вперед и во всю мощь легких проревел:

— Сдохни! Инс Зангвилл!

Этого самого крика он ждал мучительно, невыносимо долго, раз за разом, бессчетное количество раз прокручивая его в самых потаенных уголках своего сердца.

Глава 945 Финал истории

Едва амулет «Похититель судеб» покинул руку Леонарда Митчелла, как тут же растворился в воздухе. Он исчез без следа, мгновенно окутав юношу и Инса Зангвилла густым, непроницаемым мраком, который не мог пробить даже разрастающийся шторм из серебристо-белых молний.

В это мгновение поэт почувствовал, как всё его тело пробирает дрожь. По коже словно заплясали невидимые электрические разряды, отзываясь покалывающей, похожей на уколы тысяч игл болью, грозя в любую долю секунды испепелить плоть дотла.

Однако следом не последовало никакой невыносимой агонии — всё замерло, будто ровным счетом ничего и не произошло.

Или всё же произошло: прямо перед ним, хищно оскалив зубы, с грохотом обрушилась ветвистая молния. Разящий удар вдребезги расколол каменную брусчатку, оставив после себя лишь обугленную землю.

В тот самый миг, когда Леонард пустил в ход «Похитителя судеб», Клейн самолично, ювелирным усилием воли увел карающий разряд подальше от Инса Зангвилла!

— А-а-а!

Вслед за этим округу разорвал истошный, пронзительный вопль. Клубящаяся вокруг Инса Зангвилла густая тьма так и не смогла погасить ярость сплетающихся серебристых молний, позволив бушующему шторму безжалостно поглотить его фигуру.

Он принял на себя ту самую участь — быть заживо растерзанным «Штормом молний», что предназначалась Леонарду!

Ба-бах!

Гулкие раскаты грома потрясли небеса, и электрический лес начал стремительно таять. Однако не успела отгреметь первая буря, как с высоты одна за другой обрушились новые слепящие разряды, вздымая очередную смертоносную волну.

Ба-бах! Краак! Грохох!

Рев бога грома накатывал не переставая. Лишь недавно поредевший шквал молний вновь набрал первозданную ярость, не оставляя ни малейшего зазора. И пусть из тела Инса Зангвилла волна за волной выплескивался беспросветный мрак, он был не в силах поглотить это ослепительное, карающее серебро.

Спустя целую череду электрических шквалов слепящее сияние наконец-то померкло. Лишь мелкие, истощенные змейки тока слабо поблескивали, хаотично расползаясь по земле.

Инс Зангвилл всё так же возвышался на своем месте. Он не рухнул.

Впрочем, его обезображенная голова с непроницаемо-черными глазами, багровыми сгустками света и мистическими символами теперь была сплошь испещрена глубокими трещинами. Сквозь разломы проглядывала обугленная плоть, из которой по капле сочилась мерзкая серо-белая жижа.

Четыре гротескные «лапы», торчащие из ребер и поясницы, сгорели дочерна и жалко скрючились. Казалось, стоит лишь дунуть, как они с сухим хрустом отвалятся.

От густого покрова белых перьев не осталось и следа. Даже толстые вены, густо оплетавшие эти конечности, превратились в угольную пыль, осыпавшись на землю жалкой кучкой пепла вровень с туловищем.

Но даже после такой мясорубки бывший архиепископ продолжал цепляться за жизнь. Твари, наделенные искрой божественности, обладали поистине пугающей, не укладывающейся в человеческом понимании живучестью!

Багровое свечение в его глазах налилось еще более кричащей густотой. Аура первобытной жестокости и безумия больше не поддавалась контролю, а душу рвало на части от клокочущей ненависти и животной жажды выплеснуть гнев.

Он клял себя за то, что в самом начале слепо бросился наутек, вместо того чтобы пустить в расход эту жалкую шваль. Отбрось он тогда тормоза, обрушь на них всю леденящую мощь полубога без остатка — и он бы гарантированно, прямо под шквалом молний, разорвал на куски и Дейли Симон, и Леонарда Митчелла. Уж точно не позволил бы каким-то ничтожествам средних Последовательностей загнать себя в такой глухой, унизительный угол!

— Будьте вы прокляты! Сдохните! — истошно взревел Инс Зангвилл. Отшвырнув потускневшее перо «0–08», он с силой оттолкнулся четырьмя уцелевшими «лапами» и хищным метеором бросился прямо на Леонарда.

Юноша только-только изготовился уклониться, как вдруг его плоть омыло пронизывающим холодом. Казалось, мириады тончайших, эфемерных нитей, тянущихся из самого мрака и глубин грез, намертво спеленали его, напрочь лишив возможности пошевелиться.

Краак!

Очередной карающий разряд рухнул с небес, впечатавшись в бестию. Однако Инс Зангвилл лишь едва заметно пошатнулся. Уронив на камни еще пару обугленных кусков мяса, он даже не подумал сбавлять темп, а его изувеченное лицо исказила садистская, предвкушающая усмешка.