Бешено перебирая восемью покрытыми белыми перьями и обугленными подпалинами лапами, полуприпавший к земле Инс Зангвилл выписывал сумасшедшие виражи по площади. Виртуозно уворачиваясь от электрического шквала, химера отчаянно рыскала в поисках бреши, дабы пустить в расход Леонарда и Дейли.

Мало-помалу ублюдок, в чьем разуме еще теплились крохи рассудка, нащупал вопиющую закономерность: шквал молний начал неумолимо редеть!

Тот незримый снайпер, что обрушивал с небес эту электрическую кару, судя по всему, подошел к своему пределу. Его духовные резервы вот-вот должны были иссякнуть до дна!

Сердце Инса Зангвилла радостно екнуло, а лицо исказила садистская, предвкушающая оскал-усмешка. Не сбавляя бешеного темпа, он глухо, словно выплевывая слова, прорычал на древнефейсакском:

— Вы все сдохнете!

Казалось, монстр напрочь позабыл о том, что изначально планировал дать деру.

«Вы все сдохнете…» Леонард Митчелл воочию слышал этот леденящий приговор, но был абсолютно бессилен. Юноша банально не смел даже приоткрыть веки, не имея ни малейшего шанса запеленговать координаты Инса Зангвилла и взять бестию на мушку своей духовностью.

В эту долю секунды его словно отбросило назад, в Тинген, под своды охранной компании «Терновник». Он вновь переживал тот роковой день кровавой бани с Мегоз, вновь превратившись в того самого жалкого, никчемного слабака, не способного переломить ход судьбы.

В те часы он отчаянно рвался подставить плечо Капитану и Клейну, титаническим усилием воли задавив в себе животный страх. За его спиной стоял старик, готовый одарить паранормальной мощью, однако из-за жалкой, ничтожной Последовательности и нехватки силенок он вмиг отлетел в глухой нокаут. Выбыв из игры и очнувшись лишь на пепелище, он узрел перед собой два хладных трупа. Ему оставалось лишь стоически сносить мучительные взгляды их безутешных родных, отчаянно силясь хоть как-то заглушить сжирающую нутро вину.

Та безмятежная, размеренная жизнь в Тингене, где он мнил себя героем захватывающей пьесы, не обремененным ни граммом истинной ответственности, до сих пор отдавалась в его душе щемящей ностальгией. Вот только чем сильнее он тосковал по тем дням, тем яростнее ненавидел себя прежнего, изнывая от горького раскаяния, что не стал рвать жилы и наращивать мощь раньше.

Перед плотно зажмуренными глазами плясали кровавые всполохи. Леонард, до побеления костяшек сжав кулаки, судорожно, срывающимся шепотом заклинал:

— Старик!

— Старик!

Увы, на сей раз в чертогах его разума не раздалось ни звука. Никто не пришел на выручку — Паллес Сороастр по-прежнему пребывал в беспробудной спячке.

Дыхание Леонарда сбилось на тяжелый, загнанный хрип. Его голова непроизвольно дергалась из стороны в сторону, слепо следуя за вспышками молний. Сорвавшимся, сквозящим откровенной паникой голосом он выкрикнул:

— Старик!

— Старик!

— Старик!!!

Отчаянный зов всё тишал, пока окончательно не потонул в оглушительном реве грома. Голова Леонарда дюйм за дюймом бессильно поникла, а лицо вновь исказила гримаса невыносимой муки и самобичевания.

Его губы предательски дрожали. Пальцы то разжимались, то вновь впивались в ладони. Юноша словно окаменел, замерев в глухом ступоре на несколько мучительных секунд.

Внезапно в его чертах проступила абсолютная, стальная решимость. Исказив лицо в напряженной гримасе, он распахнул рот и глухим басом затянул на древнем гермесе:

— Шут, что не принадлежит этой эпохе;

— Таинственный Владыка над серой мглой;

— Король Желтого и Черного, в чьих руках удача!

Не успело эхо этой молитвы растаять в воздухе, как в его сознании диковинным образом вспыхнула кристально ясная картина:

Инс Зангвилл, мутировавший то ли в исполинского паука, то ли в гротескного пернатого волка, бешено носился по площади, виртуозно уворачиваясь от молний и то и дело примериваясь для смертоносного броска на него самого или Дейли Симон.

Однако, в отличие от привычного духовного видения, силуэт Инса Зангвилла в этой картине казался пугающе размытым. Его очертания почти полностью скрывались за пульсирующим пятном кроваво-красного света, позволяя лишь приблизительно запеленговать координаты врага.

Леонард на долю секунды опешил, а затем разразился смехом. Он смеялся так неистово, что из глаз одна за другой покатились горячие слезы, оставляя влажные дорожки на щеках.

Не раздумывая ни мгновения, юноша вскинул левую руку, намертво прижав обтягивающую кисть перчатку прямо к виску. Одновременно с этим пальцы правой руки до хруста стиснули амулет «Похитителя судеб».

— Судьба!