Следом он воочию узрел, как через окно с кошачьей грацией перемахивает зеленоглазый брюнет. Его рубашка была небрежно распахнута, источая ту самую фирменную расхлябанность Леонарда.

«А этому типу парадные двери вообще не писаны? И какого дьявола он так внезапно нарисовался? Надо бы не забыть стрясти с него канал для связи в этот раз…» — разрываясь между глухим раздражением и невольной усмешкой, Клейн вальяжно опустился в кресло-качалку. Нацепив маску абсолютной безмятежности, он устремил взор на бывшего сослуживца-поэта и произнес:

— Подобные маневры вряд ли тянут на светский визит.

Услышав этот упрек, Леонард отвесил легкий, не слишком-то уставной поклон:

— Мистер Дантес, мне бы хотелось просить у вас одного совета.

«Просить совета? А гонору-то поубавилось. Да и дело, судя по всему, пустяковое…» — Клейн мысленно поцокал языком и бросил:

— И о чем же речь?

Леонард, присмотрев себе стул и опустившись на сиденье, тщательно подбирая слова, спросил:

— Вы имели несчастье увязнуть в деле о самоубийстве Карона. Как по-вашему, кто на самом деле дергал за ниточки в этой кровавой расправе?

«Знай я ответ, уже давным-давно швырнул бы туда гриб Фрэнка! Впрочем, сознаваться в абсолютном неведении тоже не с руки — этак и репутацию подмочить недолго…» — Клейн, для которого подобные щекотливые ситуации давно стали сугубой обыденностью, лишь многозначительно усмехнулся. Виртуозно уклонившись от ответа, он перехватил инициативу:

— А что уже успели раскопать вы?

Глава 874 Ничего не сказал

Леонард Митчелл, сцепив пальцы в замок, слегка подался вперед и произнес:

— Мы воссоздали ту картину, что запечатлелась в глазах Карона за миг до смерти.

— Лица убийцы там, увы, нет. Однако стекло эркерного окна весьма удачно отразило силуэт барона Синдраса.

Выдержав секундную паузу, Леонард добавил:

— Всё это выглядит донельзя топорно и примитивно. Аристократ и банкир калибра Синдраса, даже возжелав чьей-то крови, ни за что бы не стал марать руки лично или прохлаждаться на месте преступления. Разве что он страдает какими-то весьма специфическими, извращенными наклонностями.

— Да и сами знаете, состряпать подобную декорацию — пара пустяков. В ход сгодится что угодно: от иллюзий до банальной смены личины.

Упомянув о смене личины, юноша вскинул голову, бросив мимолетный взгляд на Дуэйна Дантеса. В этом взоре явственно читалось: «Держу пари, ваша нынешняя внешность — такая же фальшивка, как и образы Германа Воробья вкупе с Шерлоком Мориарти».

«Воистину, до зубовного скрежета топорная подстава. Невольно закрадывается мысль: а так ли уж кукловод жаждал утопить барона Синдраса?.. Хм, попробуем размотать этот клубок с самого начала. Возьмем за аксиому, что я, то бишь Дуэйн Дантес, отреагировал как самый заурядный, нормальный человек… Короче говоря, никаких прямых ответов. Лишь наводящие вопросы. И если в финале наш гениальный поэт пальцем в небо попадет, значит, он банально не уловил сути и в упор не понял моих прозрачных намеков…» — мысленно усмехнувшись, Клейн изящно приподнял костяную чашку. Сделав глоток черного чая, он отозвался:

— Давайте пока вынесем это за скобки. Как, по-вашему, развернулись бы события, не окажись я втянутым в этот спектакль?

Леонард слегка приподнял сцепленные в замок руки и, мерно постукивая указательным пальцем, пустился в рассуждения:

— Дуэйн Дантес в статусе главного подозреваемого угодил бы прямиком в камеру. Вот только его мажордом, прислуга, соседи да приятели в один голос поклялись бы, что он и близко не подходил к домочадцам Карона. Показания сторон разошлись бы по швам. Казенные ищейки, зайдя в глухой тупик, волей-неволей запросили бы подмоги у Ночных Ястребов.

— А уж мы, проведя спиритический сеанс, выпотрошили бы из мертвеца ту самую предсмертную картину с силуэтом барона Синдраса…

На этих словах Леонард вдруг осекся. Повисла звенящая пауза длиною в несколько секунд, после чего юноша, ловя на себе мягкий, ободряющий взгляд Дуэйна Дантеса, продолжил:

— И пускай эта ниточка к барону шита белыми нитками, выглядит слишком уж абсурдно и дешево, мы бы всё равно не стали манкировать протоколом. Наведались бы с визитом, прощупали почву, копнули под него… И в процессе этих рутинных проверок неминуемо наткнулись бы на кое-какие щекотливые тайны?

— Выходит, барон Синдрас по уши увяз в мистике и паранормальных делишках? И его грязные секреты попросту не выдержат дотошного, перекрестного досмотра Ночных Ястребов?

С каждой фразой голос Леонарда наливался всё большей уверенностью. Казалось, он наконец-то нащупал ту самую путеводную нить в извилистом разуме теневого кукловода.