«А вдобавок он сожрал еще и „Ползучий голод“… До чего же тошнотворная дрянь… Вздумай Фрэнк Ли еще хоть раз заикнуться при мне о грибах — клянусь, лично швырну его за борт на корм рыбам…» — глаза Клейна лихорадочно забегали. Действуя на одних инстинктах, он начал дюйм за дюймом смещаться к обсидиановой плите, намереваясь плюнуть на этого мутанта и поскорее сделать ноги.

Но в этот самый миг его разум внезапно заволокло мутной пеленой, а мир вокруг стремительно потерял резкость, расплываясь перед глазами.

Сыщика словно током прошибло: его силком утянули в мир грез!

Титаническим усилием воли вырвавшись из оцепенения, он воочию узрел, как эта двухметровая грибная мерзость неспешно, словно скользя, надвигается на него, сжимая в лапах исполинский тесак, сплетенный из ревущей магмы и бледно-голубого пламени.

«Оно способно пускать в ход „Магматический меч“…» — не раздумывая ни доли секунды, Клейн распахнул рот, исторгнув хлесткий звук.

— Бах!

Воздушная пуля чудовищной пробивной силы безупречно впечаталась в «гриб», чьи движения ощутимо просели из-за манипуляций сном. Снаряд прошил шляпку насквозь, вырвав из нее здоровенный, кровоточащий кусок.

В недрах зияющей раны клубилась дикая мешанина из человеческого мяса и тончайших грибных нитей. Эта мерзость тут же неистово зашевелилась, стремительно, прямо на глазах затягивая пробоину и возвращая туше первозданный вид.

«Ишь как умеет…» — духовная интуиция Клейна взвыла сиреной. Хищным рывком он бросился в сторону, уходя в затяжную серию перекатов.

Монстр молниеносно взвинтил скорость. Его «Магматический меч», оставляя за собой шлейф из сплетенного багрянца и лазури, с сокрушительным грохотом обрушился ровно на то место, где секундой ранее стоял сыщик, расколов каменные плиты вдребезги и щедро разбрызгав во все стороны снопы искр.

В этот самый миг Клейн звонко щелкнул пальцами. Крошечные грибочки, из которых была слеплена бестия, разом вспыхнули ревущим пламенем.

Воспользовавшись заминкой, юноша пулей рванул по диагонали за статую, отчаянно силясь дотянуться до обсидиановой плиты.

Однако, моргнув, он с леденящим ужасом осознал, что безнадежно сбился с курса:

Он несся прямиком к выходу!

«Оно еще и волю мою искажать способно⁈» — сердце Клейна тревожно сжалось. Краем глаза он уловил, как исполинский мутант стремительно покрывается толстым панцирем льда, наглухо гася разбушевавшийся багровый огонь.

Лихорадочно перестраивая план на ходу, Клейн не стал противиться импульсу и бросился к дверям. На бегу он вновь высек искру щелчком пальцев, воспламеняя листву деревьев снаружи храма.

Бросаться в лобовую атаку, не изучив подноготную врага и не имея за душой козырей, было чистой воды безумием. Как истинный «Фокусник», он резонно рассудил, что самое время сделать тактическое отступление.

И что самое паршивое — его коронный, убойный арсенал «Марионеточника» против этого гриба-переростка был абсолютно бессилен, ведь тварь напрочь лишилась «нитей духовного тела»!

Вшух! Багровое пламя взметнулось вверх, словно приливная волна, наглухо укрыв силуэт Клейна. В следующую долю секунды он уже вынырнул из огненного вихря снаружи и рыбкой рухнул на землю.

Он только-только изготовился рвать когти подальше, как слух резанул угрожающий свист ветра.

Тот самый исполинский мутант с красно-белой шляпкой, оседлав ревущий ураган, пулей вылетел из недр церкви прямо за ним!

«Оно еще и летать умеет!» — Клейн судорожно, раз за разом защелкал пальцами, отчаянно нарезая дистанцию серией «Огненных скачков».

В этот самый миг в носу предательски засвербело, и юношу неудержимо потянуло чихнуть.

«И хвори насылает… Да как, во имя всех богов, с этим драться⁈ Мистических артефактов кот наплакал, таланты „Марионеточника“ заблокированы… Воистину, удивительный гриб!» — заскочив в первый попавшийся дом, Клейн разрывался между истерическим смехом и желанием взвыть от безысходности.

Внезапно он ощутил легкий, пробирающий до костей холодок. Перед мысленным взором тут же кристально ясно всплыл его собственный нынешний облик:

Потертая треуголка, темно-красный камзол, белые брюки и черные кожаные сапоги бесследно испарились. От всего гардероба остались лишь семейные трусы, отчаянно сто́ящие на страже его последних крох мужского достоинства.

«Это же… Прошло ровно полчаса. Вызванный из поров истории Сеньор больше не способен удерживаться в реальности…» — Клейна словно током прошибло. Мгновенно смекнув, в чем кроется корень этой обнаженной проблемы, он тут же пустился в дальнейшие логические выкладки:

«А значит, и та часть „Адмирала Крови“, которую всосал в себя этот богомерзкий мутант, тоже должна была испариться без остатка…»

«Более того, стоит продержаться еще четверть часа — и эффект от „рыбьей плоти“ окончательно сойдет на нет. Тварь напрочь лишится своего главного строительного материала…»