Стоп. Каким бы всемогущим Он ни был, разве может Он тягаться с «Вечным Пылающим Солнцем» или «Истинным Творцом»? Даже если накинуть Ему бонус за незримую связь Пути «Провидца» с таинственным измерением над серой мглой, Он в лучшем случае топчется с Ними на одной ступени. Иными словами, если стиснуть зубы и вытерпеть адскую агонию, при должной подготовке я всё же смогу выкроить себе шанс на один-единственный, воровской взгляд. А ведь подлинная форма мифического существа до краев напитана сокровенными знаниями!

Глядишь, удастся выудить рецепт-другой из высших эшелонов — точь-в-точь как я в свое время умыкнул «Неомраченного» у «Вечного Пылающего Солнца»'.

Едва эта мысль оформилась, как перед мысленным взором Клейна сама собой всплыла донельзя комичная картина:

Восседающий над серой мглой «Шут» вновь исподтишка тянет свои загребущие ручонки к чужому добру.

Впрочем, внезапно нахлынувшая радость тут же разбилась о глухую, щемящую тоску. Юноша кристально ясно осознавал: с его нынешней жалкой Последовательностью, боевой мощью и скудным арсеналом артефактов подобраться к тому древнему престолу и вырвать из-под носа прозрачного монстра карту «Шута» было попросту немыслимо.

Лицезреть самый вожделенный на свете куш и не иметь ни малейшего шанса наложить на него лапы — пытка воистину невыносимая.

«Хух… Как ни крути, формулу „Мага причуд“ я уже выбил, да и шанс на подглядывание никуда не делся. Вылазка всяко окупилась с лихвой — ни спущенные в трубу золотые фунты, ни потерянная марионетка не пропали даром… И да, Заратул вряд ли подсунул бы фальшивку. Сущности Его полета банально незачем марать руки обманкой для мастера пятой Последовательности, который по Её расчетам и так обречен на смерть в этих стенах. К тому же, вздумай Он юлить, Ему пришлось бы держать в уме: а вдруг я уже в курсе истинного рецепта, и эта просьба — лишь проверка на вшивость… В любом случае, вернусь в серые чертоги — раскину карты для верности…» С шумом выдохнув, Клейн убедился, что снаружи всё тихо и никаких аномалий не предвидится. Отбросив колебания, он решил немедленно подобраться к непроницаемо-черной церкви и прощупать, в какую именно преисподнюю превратились ее недра.

Положа руку на сердце, весь этот ворох гипотез сейчас не стоил и выеденного яйца. Жизненно важным оставалось лишь одно: вырваться из этого сокрытого измерения, унести ноги из проклятого туманного городка!

Покинув укрытие, облаченный в потертую треуголку и темно-красный камзол Клейн с параноидальной осторожностью приблизился к вратам древнего храма. Бесшумной тенью скользнув сквозь полуприкрытые створки, он шаг за шагом начал углубляться внутрь.

Под сводами всё так же болтались разношерстные мертвецы. Раскачиваясь на сквозняке, они монотонно, словно заведенные, исторгали из себя всё тот же инфернальный бред: «Хорнакис… Флегрея…»

Клейн скользнул прямо под этой гирляндой висельников. Его глаза мало-помалу свыклись с царящим здесь густым полумраком, и из тьмы начали проступать всё новые детали убранства.

Изваяние, наполовину изображающее демонического волка, а наполовину человека, высилось на своем месте, не тронутое ни единой царапиной. И обсидиановая плита, и оловянно-белая урна с прахом благополучно приземлились чуть позади статуи по диагонали, чудом избежав малейших трещин.

Клейн было с облегчением выдохнул, но, пробежавшись цепким взором по округе, внезапно застыл, а его взгляд намертво остекленел.

В самом глухом, непроглядном углу возвышался исполинский гриб, на голову превосходящий в росте самого сыщика.

Его шляпка полыхала кровавым багрянцем, испещренным причудливой белой вязью, а сама ножка была сплошь слеплена из мириад таких же крошечных грибочков. Срастаясь воедино, их узоры виртуозно, с пугающей точностью вырисовывали человеческое лицо — лицо мистера А!

Вот только «взор» этого мистера А был абсолютно деревянным, напрочь лишенным малейшей искры разума. По бокам из наростов вытянулись длинные, гротескные руки, а на левой кисти красовалась тонкая перчатка из человеческой кожи, словно намертво вросшая в саму грибную плоть.

«…Это еще что за хтоническая мерзость…» — Клейн инстинктивно попятился. Юноша физически ощутил, как весь его солидный багаж оккультных знаний разбивается вдребезги перед лицом подобной чертовщины.

Не отключая духовное зрение ради страховки, он с содроганием подметил: этот чудовищный гриб напрочь лишен «нитей духовного тела». Тварь явно давно испустила дух, а ее нынешняя моторика — лишь жуткие, остаточные рефлексы мертвой нервной системы.

В следующее мгновение Клейна осенило поистине леденящей догадкой:

Обросший грибами мистер А банально не успел дать деру! Узрев тот гротескный ком прозрачных червей — полную форму мифического существа — его рассудок мгновенно угас, а плоть захлебнулась в чудовищных мутациях. И в этом котле первобытного хаоса он попросту всосал в себя распадающегося под гнетом проклятия «Мстительного духа» Сеньора, переродившись в этого невиданного, богомерзкого грибного мутанта!