Вена-Дёблинг — девятнадцатый район Вены, включающий престижные кварталы и окраинные лесистые зоны.

Мейдлинг — район Вены; упоминание «мейдлингской аферы в квартале красных фонарей» отсылает к прежнему делу Хогарта.

ГЛАВА 24

Хогарт вел машину по Хёэнштрассе к Каленбергу. Гарек и эксперт-криминалист держались следом в винно-красном «Опеле». В магнитоле крутилась кассета Мадди Уотерса, а Хогарт тем временем звонил в Вильгельминеншпиталь, где лежала Элизабет Доминик.

Со вчерашнего дня ее состояние не улучшилось. Она по-прежнему страдала от последствий сотрясения мозга, и сейчас ее как раз везли из травматологии на рентген — лежа, с наложенным гипсом. Дежурный врач не позволил Хогарту поговорить с ней.

Тогда Хогарт заказал в своем цветочном магазине еще один букет и снова велел доставить его в клинику, в палату Доминик, вместе с карточкой. Доверьтесь мне — я доведу это дело до конца. Дюжина роз, конечно, не могла заглушить угрызения совести, но сейчас у него не было времени навестить ее.

Следующим звонком он связался с химической лабораторией на Розенштайнгассе, куда Доминик отвезла следы пожара из архива больничной кассы. Он попросил соединить его с Альбертом — тем самым, который, по словам Доминик, считался лучшим на своем курсе.

Как всегда, сперва возникли трудности. Лишь когда Хогарт объяснил, что он знакомый Доминик и работает на Кольшмида из «Medeen & Lloyd», химик согласился рассказать по телефону, что ему удалось установить.

Поначалу Хогарт не понял ни слова из всей этой профессиональной тарабарщины про октановые числа и объемные проценты. Интересно стало только тогда, когда парень упомянул: разогретый пластик не просто покрыл расплавленное стекло, а смешался с ним, прежде, чем оно застыло.

И в пластике, и в осколках оконного стекла обнаружились следы бензина. «Супер Плюс», неэтилированный, с двадцатью одним процентом алкенов, — остальное Хогарта уже не занимало.

Кроме того, сегодня утром химик сам побывал в архиве, чтобы осмотреть место, которое описала ему Доминик. Из-за огромного количества пластика он предположил, что речь шла о двух бензиновых канистрах по двадцать литров каждая: черных емкостях с зеленой завинчивающейся крышкой и съемным зеленым носиком.

Судя по высокому содержанию золы, на каждой канистре, вероятно, была большая бумажная этикетка. Марку назвать он не мог. Подходящих вариантов нашлись бы десятки, и Хогарту следовало бы перестать действовать ему на нервы. На данный момент Хогарту хватило и этого. Он сунул мобильный в нагрудный карман.

Когда Хогарт миновал автобусное кольцо, он заметил, как сильно потемнел горизонт. Облака уже затянули все западное небо. Сегодня вечером над городом разразится мерзкая гроза — такая же, как тогда, когда он был с Мадлен на Ангельской мельнице.

В том неприметном месте между соснами они свернули на лесную дорогу. Кованые ворота стояли открытыми. Ребята из «Кобры» наверняка вскрыли их автогеном. Гарек ехал за Хогартом до самой вершины холма.

Машины они оставили перед колодцем. Прежде чем выйти, Хогарт надел наплечную кобуру и вложил в неё «Глок». Береженого Бог бережет.

Крайник из отдела криминалистики оказался тем самым долговязым типом с взъерошенной шевелюрой и очками а-ля Джон Леннон, которого Хогарт уже видел у квартиры Фальтля. Вид у него и правда был еще довольно сонный.

Они с Гареком несли по два больших чемодана каждый; внутри лежали инструменты Крайника. Хогарт провел их мимо колодца и погреба к дровяному сараю. Там он снял с доски над дверным косяком связку ключей и отдал им.

— Я позвонил в канцелярию Маргарет Браунсторфер в Земельном суде и перенес твою встречу — срочные следственные действия. — Гарек сунул ключи в карман брюк. — Все. Обратно дорогу найдем сами.

— Я пока подожду здесь.

— Зачем? Это может занять несколько часов.

Хогарт кивнул в сторону мельницы.

— Если вы там найдете что-нибудь, связанное с пожаром в территориальной больничной кассе, я хочу об этом знать.

— Старик, ты, похоже, вообще не умеешь отступать? Это был не поджог, — проворчал Гарек.

— Да-да. Просто вспомни обо мне, если наткнетесь на что-нибудь странное.

Пока Гарек и Крайник шагали ко входу в мельницу, Хогарт оглядел вершину холма. При дневном свете окрестности выглядели не так призрачно, как ночью.

Только теперь он заметил, что Мадлен поставила не одну, а сразу несколько ловушек для куниц. Навскидку он насчитал семь деревянных клеток. У каждой створка была открыта. Стальные пружины взведены, а на качалках лежали куриные яйца, вымазанные пометом; Мадлен, должно быть, раздобыла их на какой-нибудь ферме.