— Эта Боман похлеще моей матери. Командует нами только так, — проворчал Гомес. — Она во что бы то ни стало хочет присутствовать при эксгумации… Слушай, мне пора. До связи.

Эксгумации?

Хогарт отказался от завтрака и вылил остатки чёрного кофе в раковину. Затем надел новые лакированные туфли, тёмный костюм и пальто и тоже поехал на кладбище.

Венское Центральное кладбище к этому времени вмещало уже вдвое больше мертвецов, чем город — живых. На его территории, помимо католического участка, имелись евангелический, иудейский, мусульманский и русский православный. Если точно не знать, куда идёшь, здесь можно было блуждать днями.

Хогарт припарковался у Восточных ворот. Какой-то шутник повесил на входную решётку рукописную табличку «Сегодня выходной»; листок трепыхался на ветру. Впрочем, в четверг утром дверь сторожки и в самом деле оказалась заперта.

Значит, ему предстояло обойти всё кладбище в поисках вскрытой могилы. Он шёл мимо мавзолеев и мраморных цоколей; утренний холод пробирался под пальто, под костюм, а в памяти поднимались давно забытые картины.

В детстве они с братом — им тогда едва исполнилось пять и восемь — часто сопровождали отца на это кладбище в туманные осенние дни. Когда старик отворачивался, они носками ботинок чертили фигуры на гравийных дорожках или заставляли каштаны прыгать по мраморным плитам.

Три могилы подряд и скульптура ангела — таков был рекорд Курта. Иногда они бегали за воронами или толкали друг друга в кучи листьев, которые садовники сгребали у обочин.

Во время долгих прогулок по бесконечным аллеям, тянувшимся от одного лесистого участка к другому, они проходили мимо могил Брамса, Нестроя, Шуберта, Бетховена и композиторов семейства Штраусов. Восьмилетнего мальчишку всё это интересовало примерно так же, как результаты очередных выборов в Национальный совет.

Отец Хогарта был ходячей культурной энциклопедией и почти о каждой почётной могиле знал какую-нибудь историю. Теперь купить место на Центральном кладбище стало не так-то просто, а лежать в одном из многочисленных семейных склепов — вопросом чистого престижа.

После почти трёх четвертей часа блужданий между кладбищенскими участками — и всё это время перед глазами у него стоял отец — Хогарт наконец увидел вдалеке жёлтые полицейские ленты.

Двое могильщиков вскрывали могилу. Рядом с каменной плитой уже громоздилось кубометра два земли. По цвету — наверняка глина.

Хорошо для судебного медика. Если на трупе остались предательские следы, глинистая почва должна была отлично их сохранить.

Гарек и Айхингер стояли к Хогарту спиной — рядом с раскладными носилками и целой кучей защитных полотнищ. По другую сторону с ноги на ногу переминался седоватый господин в тёмном костюме. Хогарту он едва доставал до плеча.

Вероятно, Бартольди, судебный медик, отвечавший за эксгумации и позже проводивший вскрытие. Все трое смотрели в яму так, будто не могли дождаться, когда наконец услышат стук лопаты о гроб.

К тому же пальцы Бартольди нервно подрагивали. Казалось, он с радостью сам прыгнул бы в могилу, чтобы вырвать лопату из рук этих двух дилетантов.

Под старой ивой, в нескольких метрах от ограждения, сидела в инвалидном кресле Линда Боман. Чёрная стола на плечах, широкополая дамская шляпа и шерстяной плед поверх ног придавали ей вид скорбящей вдовы гофрата рядом с дворецким.

Она невозмутимо поворачивала ручку раскрытого зонта. Дождь ещё не моросил, но на горизонте уже собирался грозовой фронт. Время от времени Линда склоняла голову, чтобы сказать что-то Гомесу, стоявшему рядом с заложенными за спину руками.

Сцена выглядела мрачнее похорон.

Когда туфли Хогарта заскрипели по гравию, Линда коротко оглянулась. Узнала его и тут же улыбнулась. Но улыбка была натянутой.

В следующую секунду черты её лица обмякли. Выглядела она ужасно измученной, словно всю ночь не сомкнула глаз. Очевидно, многолетний шантаж Фальтля всё ещё не выходил у неё из головы.

— Вот мы и снова встретились, — сказала она. — Выспались?

Хогарт коротко кивнул Гомесу и подошёл к Линде.

— Если вы об этом, вчера вечером я не стал пить коньяк в одиночку. Бутылка всё ещё ждёт нас — на лучшие времена.

Она протянула Гомесу маленький дамский зонтик; с ним тот выглядел донельзя нелепо.

— Мой новый сопровождающий, — пояснила она и снова попыталась улыбнуться.

Выпуклость под мышкой у следователя трудно было не заметить. В нескольких метрах от них за ивой скрывался ещё один полицейский.

— Вы под охраной?

— Да. Разве не смешно?

Хогарт не ответил. На самом деле это была лучшая идея из всех, что до сих пор приходили Гареку и Айхингеру в голову.

Он кивнул в сторону двух следователей, стоявших у отвала земли и не слышавших их разговора.

— Могила ваших родителей?

Линда разгладила плед на коленях.