— Почему Островски хотел передать фильм именно тебе, а не полиции? Какой заговор он мог иметь в виду? Тебе ничего не приходит в голову?

Курт не знал, что ответить.

— Возможно, эта женщина знает убийцу Островски. Может быть, она в опасности.

Хогарт покосился на пачку Stuyvesant на столе. Это был тот самый зудящий момент в каждом деле, когда сигарета становилась почти необходимостью.

— Если до вечера я ничего не выясню, отправлю кассету Гареку анонимным письмом. Договорились?

— Ты у нас детектив в семье. Это твой мир, не мой.

— Ну конечно.

Так Курт ловко умывал руки, а Хогарт пусть со всем разбирается.

Пока он выходил в прихожую, чтобы позвонить со стационарного телефона, из гостиной доносился голос Курта: тот разговаривал по мобильному. Хогарт набрал номер знакомой из бухгалтерии Telekom; в основном она занималась рассылкой напоминаний должникам.

У неё был доступ к реестру всех внутренних телефонных соединений, и время от времени она снабжала Хогарта справками. Но от Лизы нельзя было отделаться наличными, как от прочих информаторов: после каждой услуги приходилось приглашать её и мужа на ужин. А Лиза не отличалась скромностью, что означало: скоро для них двоих снова придётся оплачивать ужин при свечах в отеле «Marriot».

После нескольких попыток он дозвонился. На этот раз его интересовали все звонки, совершённые в ночь убийства с мобильного Островски и с его стационарного телефона. Лиза пообещала через несколько часов передать список.

Когда Хогарт вернулся в гостиную, Курт стоял у окна.

— Спасибо, моя дорогая!

Он закончил разговор и опустил мобильник.

— Твоя пациентка? — спросил Хогарт с циничной ноткой.

— Да прекрати ты наконец!

Курт сердито уставился на него.

— Нет, это была Татьяна. Я попросил её поискать в интернете некую Линду Боман, и…

— Ты с ума сошёл! — вырвалось у Хогарта. — Надеюсь, ты не сказал своей дочери, что мы работаем над делом?

— Мы? Это ты работаешь над этим делом. Я всего лишь хотел что-нибудь узнать об этой женщине. Ты сам сказал, она может быть в опасности.

— Может! — крикнул Хогарт. — А может, она сама убийца.

— Она сидит в инвалидной коляске! — возразил Курт. — И что теперь?

— Пока мы этого не знаем, не стоит подключать к расследованию весь мир. Ты же знаешь Татьяну. Стоит ей учуять что-то загадочное — и она вцепится как репей.

— Моя дочь — репей! — фыркнул Курт. — В её глазах я скучный массажист. Она спрашивает, как прошёл день, и, едва я собираюсь ответить, её уже и след простыл. А вот ты для неё — Великий Детектив.

— Я виноват, что у тебя жизнь такая скучная? — буркнул Хогарт. — Расскажи ей о своих похождениях, Казанова, тогда она точно тебя выслушает.

— Отличная идея.

Курт бросил на него злой взгляд.

— Всё равно твои дела её интересуют больше. Она бы, наверное, с радостью торчала у тебя в офисе сутками.

На самом деле Татьяна бывала здесь чаще, чем Курт догадывался. Иногда после школы она заходила к Хогарту в офис, чтобы порыться в его папках или вытащить из него подробности закрытых дел.

Каждый раз она говорила, что когда-нибудь станет детективом, хотя понятия не имела, насколько скучна жизнь сыщика. Уже много лет Хогарт пытался выбить из неё эту блажь — безуспешно. Его племянница была не только въедливой, но ещё и выносливой упрямицей. Семейная черта.

Хогарт рухнул на диван и сцепил руки за головой.

— Что она выяснила?

— Профессор Линда Боман всего на год старше тебя, шестьдесят четвёртого года рождения. Преподаёт современную живопись в Луттенбергской академии искусств.

— Неплохо.

Иногда это цифровое безумие всё-таки приносило пользу.

Курт протянул ладонь.

— С тебя десять евро.

— Скажем так: я должен тебе обед в McDonald’s.

Хогарт вскочил, вышел в прихожую и схватил бумажник, мобильник и ключи от машины.

— Прямо сейчас? Но… — запротестовал Курт.

— В другой раз.

Хогарт направился к двери.

— Ну давай, шевелись. Я думал, у тебя встреча в кабинете.

Курт последовал за ним.

— А ты куда?

— Наша фрау профессор, наверное, уже сгорает от желания со мной познакомиться.

 

 

 

 

ГЛАВА 4

 

Луттенбергская академия искусств находилась на Ринге, опоясывавшем центр Вены. Двухэтажное здание окружали величественный Музей народоведения, Августинербастай и Хофбург, где размещалась Национальная библиотека.

Хотя Академия была возведена в том же затейливом стиле императорско-королевской монархии, что и соседние здания, — с колоннами, лестницами и множеством эркеров, — рядом с ними она попросту терялась.