Кроме шкафчиков с полотенцами и туалетными принадлежностями, здесь не было ни одного подходящего тайника. Хогарт нерешительно стоял посреди комнаты. Через окно, приоткрытое на проветривание, доносились от входа голоса Гарека и брата. Допрос всё ещё продолжался, но уже в следующий миг он услышал, как мужчины стали прощаться.

Оставались считаные мгновения, прежде чем его обнаружат в доме.

Почему, чёрт возьми, именно Курт? Если не считать отношений преподавателя и студента в университете, совместных лет в больнице и нескольких случайных встреч, Островски с Куртом ничего не связывало. Где проходила ниточка между ними? Один стал заведующим отделением и специалистом по спинному мозгу, другой — ортопедом с подготовкой в хиропрактике. И всё же у них должно было быть что-то общее…

Кукла.

Хогарт обернулся и уставился на фигуру в человеческий рост. Одна рука бессильно свисала вдоль тела, другая указывала в пространство перед собой. Нет, не просто в комнату — на ванну. Если Островски оставил подсказку, расшифровать её мог только Курт.

Хогарт опустился на колени перед ванной и простучал плитку. Одна плитка в нижнем ряду отозвалась глухо. Ревизионный люк к сливу. За ним обычно прятались трубы.

Когда Хогарт кончиками пальцев поддел плитку и вынул её из углубления, за ней обнаружилась кассета от камкордера. Восьмимиллиметровая видеоплёнка Sony. На футляре стоял номер 348.

Пока он разглядывал кассету, из гостиной донеслись голоса Гарека и Айхингера. Хогарт знал их обоих давно, но всё равно не был уверен, можно ли им доверять. В принципе — да: в конце концов, речь шла об убийстве, которое им предстояло раскрыть.

С другой стороны, он слишком хорошо знал, как быстро в Министерстве внутренних дел исчезают вещественные доказательства, если сверху приходит соответствующее распоряжение. К тому же в памяти застряла фраза, которую Островски наговорил на автоответчик Курта. Полиции он доверять не станет — возможно, она замешана в заговоре.

Островски ведь мог передать плёнку уголовной полиции, но по какой-то причине выбрал Курта. И пока Хогарт не узнает, что записано на кассете, он не выпустит её из рук.

Он медленно сунул находку в карман пиджака.

Идя к машине, Хогарт запихнул перчатки и синие бахилы в карман.

Курт уже нетерпеливо ждал возле «Шкоды».

— Где тебя так долго носило?

— Гулял. Садись.

Хогарт развернул машину, и они поехали вниз по Вальдорфгассе, в сторону города.

— Как прошёл допрос? — спросил он.

— Айхингер — редкая сволочь. Между вами что-то было, верно, Хог?

Хогарт вздрогнул, услышав это ужасное прозвище из уст брата.

— Давно было. Неважно.

— Не настолько давно, раз он до сих пор помнит. Если тебе от этого легче — я его тоже терпеть не могу.

— В отделе его многие терпеть не могут. Он пытался повесить на тебя убийство?

— Нет. — Курт замялся. — Но они сняли у меня отпечатки пальцев и обуви. Спрашивали, есть ли у меня связи с посольством Израиля или с Еврейской религиозной общиной, что я знаю об антисемитских движениях, какие петиции подписывал за последние полгода и где был в пятницу вечером.

Хогарт заметил, что руки Курта дрожат.

— Не накручивай себя. У тебя же есть пациентка — алиби.

— Я сказал, что был один у себя в кабинете.

— Ты рехнулся? — Хогарт оторвал взгляд от дороги. — Речь об убийстве!

— Не надо было мне тебе рассказывать.

— О чём? — Хогарт посерьёзнел. — Только не говори, что у тебя роман.

— Она просто знакомая.

— Просто знакомая, — повторил Хогарт. — Чёрт, Курт, ты изменяешь Сабине. Не могу поверить. Господи… Ты рассказал им о сообщении Островски на автоответчике?

— Конечно. А ты как думал? Но про видео я умолчал. Ты его нашёл? Я всё время высматривал тебя, но так и не увидел, как ты пробрался в дом.

— Тебе что-нибудь говорит число 05?

— В каком контексте?

— Понятия не имею.

— Нет. А куда мы вообще едем? — Курт посмотрел в окно.

— Ко мне. — Хогарт вытащил кассету из кармана и бросил брату на колени. — Там и посмотрим.

— Это она? — Курт повертел футляр в руках. — Такая маленькая? Без адаптера ничего не выйдет.

— В коробке с тысячами отцовских фильмов — дни рождения, Рождество, свадьбы — должен быть хоть один.

— У тебя отцовские плёнки? — вырвалось у Курта.

— Мать отдала их мне после его смерти.

— Но я хотел их забрать.

— Заберёшь. — Хогарт кивнул на кассету. — Номер тебе что-нибудь говорит?

— Не могу поверить, что отцовские плёнки у тебя.

— Номер, — повторил Хогарт.

— Триста сорок восемь, — прочитал Курт. — Может, номер дела.

— В кабинете Островски ещё несколько сотен таких плёнок. Но, похоже, важное — только на этой.

— Надеюсь, не какая-нибудь снаффовская дрянь.

 

 

Примечания переводчика:

Восьмимиллиметровая видеоплёнка / кассета от камкордера — компактный формат видеозаписи для любительских видеокамер. Для просмотра такой кассеты через обычный видеомагнитофон требовался специальный адаптер.