В этот миг грянул выстрел.

Тело Ломега обмякло в руках Хогарта. Но на пол он не рухнул. Стоял, покачиваясь, и с недоверием смотрел на Зайица.

Зайиц корчился в путах, бессильно выгибаясь всем телом. На рубашке, на уровне груди, распускалось темное пятно. По плитке под ним растекалась лужа крови; в нее медленно вкатилась выброшенная гильза. Гильза из оружия Ивоны.

Словно в трансе, Ивона снова и снова давила на спуск, но ничего не происходило: магазин «Глока» был пуст.

— Что вы наделали? — заорал Хогарт.

Он оставил Ломега, бросился к Зайицу и рванул на нем рубашку. Пуля вошла между ребрами и, вероятно, застряла в легком.

Хогарт отложил собственный пистолет в сторону и обеими руками прижал рану, пытаясь остановить кровь. Зайиц выгнулся. Если Хогарт сейчас же ничего не сделает, Зайиц умрет у него под руками.

Он стащил кляп ему на подбородок и выдернул тряпку изо рта. Из горла Зайица тут же хлынула вязкая струя крови. Раненый судорожно закашлялся; мелкие кровавые брызги осыпали воротник Хогарта.

Зайиц пытался выговорить хоть что-то, но в следующее мгновение тело его обмякло. Потухший взгляд был обращен к сыну.

— Ивона… — Хогарт задыхался, жадно хватая воздух. — Черт возьми, зачем вы это сделали?

Ивона отпустила затвор; тот щелкнул вперед, а затем «глок» со звоном упал к ее ногам. Руки у нее дрожали. Она смотрела на труп Зайица, и в ее взгляде было столько ненависти и отвращения, что он отвечал на все вопросы.

Прежде чем Хогарт успел подняться, Ломег на коленях подполз к Зайицу. Юноша моргал, руки его шарили по полу, скользнули по луже крови и нащупали очки.

Сквозь заляпанные, запотевшие стекла он попытался понять, что произошло. В следующую секунду его окровавленные пальцы коснулись ткани костюма Зайица и поползли вверх — к шее, к лицу.

Хогарт смотрел на него в замешательстве.

— Миха?

Миха не слышал. Кадык ходил вверх-вниз; грудь и живот вздымались, судорожно сжимались, словно весь его торс пытался вывернуться наизнанку. Лицо было мокрым от слез. Он пытался сложить слова, но рот оставался немым.

Хогарт, сбитый с толку, смотрел на эту сцену. Вдруг он вздрогнул. Телефон Ивоны звонил — уже в третий или четвертый раз. Сама Ивона тоже только теперь услышала звонок.

Она обессиленно приняла вызов, несколько секунд слушала, потом опустила телефон, так и не сказав ни слова.

Голос ее был таким же бесцветным, как движения.

— Йиржи. Он нашел Ондрея без сознания в зале. Похоже, тот не смог остановить Дмитри и он наверняка уже идет сюда.

Ивона на несколько секунд закрыла глаза. Когда ей удалось собрать силы, она шагнула к Михе и попыталась поднять его.

— Помогите мне увести его отсюда.

Хогарт еще не успел встать, когда за спиной раздался чужой голос.

— Отсюда никто не уйдет!

В дверном проеме стоял Дмитри. Вид у него был изрядно потрепанный, и он уже ничем не напоминал того денди, который избил Хогарта в саду за домом Греко.

Теперь изуродованное шрамами лицо вполне соответствовало остальному облику. Разорванная рубашка выбилась из брюк. Из носа текла кровь; она пропитала ткань на груди и заляпала брюки.

Правая рука бессильно висела — вероятно, была сломана в локте. В левой Дмитри сжимал железную трубу. Несмотря на боль, которая должна была терзать его, он даже не поморщился, переступая порог.

При виде Дмитри Ивона побледнела.

— Что ты сделал с Ондреем? — выдавила она.

— Выживет. Только покупателей в своей книжной лавке теперь будет обслуживать из инвалидного кресла, — хрипло прошептал Дмитри.

Он обвел комнату взглядом, пока не увидел Миху. Указал на него стальной трубой.

— Это тот урод?

Ивона не ответила. Она шагнула вперед и встала перед Михой, заслоняя его собой.

— Что это значит, Ивона? Он ошибка природы. Тебя от него не тошнит? Ты должна была передать мне этого больного ублюдка. Такой у тебя был договор с Греко.

— Договора больше нет. Теперь это между нами, — ответила Ивона.

— Ты идешь против меня?

— Только если тронешь Миху.

Она невольно сжала руку в кулак.

Дмитри, ничуть не впечатленный, двинулся на нее. Железная труба скребла по плитке. Даже со сломанной рукой он все еще был опасен.

Но Хогарт думал о другом — о хладнокровном убийстве Зайица, совершенном Ивоной. Был только один способ выбраться из этой переделки целыми.

Дмитри подходил все ближе — и вдруг уставился на Хогарта так, будто только сейчас заметил его.

— А тебе я, кажется, говорил: держись от Ивоны подальше!

Вот он, момент.

Хогарт перевел взгляд на пистолет Ивоны, лежавший в нескольких метрах на полу. И тем самым направил взгляд Дмитри туда же. Уголки губ бандита дернулись: он узнал оружие, которое по поручению Греко раздобыл для Ивоны.