— В подвале здания вы найдете личные вещи убитых и недостающие части тел, — сказал Хогарт. — Среди вещей будет чемодан Александры Сендлинг. Красный «Самсонайт».

Новачек прищурился, не сводя с него глаз. Вероятно, он уже понял, к чему клонит Хогарт, но медленно покачал головой.

— Все, что находится в подвале, будет изъято, получит номер, попадет в опись вещественных доказательств и будет передано в суд. Криминалисты и судебные медики наверняка провозятся неделями, пока оформят все улики. Вы оттуда ничего не получите. Личные вещи передадут родственникам только после суда.

— Чемодан принадлежал госпоже Сендлинг. Раз я здесь как ее представитель, могу хотя бы заглянуть внутрь?

— Зачем?

— Мне нужно кое-что из ее личных записей.

Новачек почесал затылок. Сватек тем временем убеждал его, что это принесет им только новые неприятности. В этот момент на противоположной стороне улицы остановился черный «Ауди».

Сватек отвернулся.

— Только этого не хватало.

Из лимузина вышел высокий мужчина в черном костюме, с седым боковым пробором и строгим лицом. По красным прожилкам в глазах Хогарт понял: этот человек уже несколько дней толком не спал.

Это, должно быть, Морак — руководитель следственной группы, расследовавшей серию убийств, тот самый, кто выступал перед жителями на информационных встречах.

Поговорив с несколькими полицейскими и заглянув в машину скорой помощи, где сидел Иероним Веселы, Морак посмотрел на Ивону. Их взгляды встретились на короткое, многозначительное мгновение.

По жесткому выражению лица Морака Хогарту показалось: главный следователь точно знает, что здесь разыгралось и кто по какой причине оказался замешан. Этот человек явно не был дилетантом.

И все же к ним он не подошел. Напротив — отвернулся, чтобы поговорить с полицейским рядом; тот затем проводил его к залу.

Новачек все еще смотрел на Хогарта прищурившись, потом показал большим пальцем на старую фабрику.

— Сватек вас проводит. Поторопитесь. Даю вам две минуты, а потом не хочу видеть вас до завтрашнего утра.

За считаные секунды снег превратился в ледяной дождь. И прежде чем осадки успели затянуть льдом автомобильные стекла, Хогарт уже исчез в подвале зала.

ЭПИЛОГ

Во вторник утром, через два дня после событий в рыбном павильоне, Хогарт впервые за долгое время снова вышел на пробежку. Как же хорошо было наконец двигать затёкшим плечом почти как прежде, чувствовать жжение в бёдрах и вдыхать полной грудью свежий утренний воздух.

Он наслаждался солнечными бликами над Пражским Градом, бежал вдоль набережной и пытался держаться вровень с судами на Влтаве. После скверной погоды прошлой недели начало октября вдруг снова озарилось солнцем — словно никогда и не было сомнений, что бабье лето всё-таки вернётся.

Три четверти часа спустя Хогарт принял горячий душ в плавучем доме Йиржи и в последний раз позавтракал с Ивоной в камбузе. Потом собрал вещи; последними затолкал музыкальные кассеты в боковые карманы чемодана. Только кассета Джона Ли Хукера перекочевала в карман пальто — на прилёт в Вену-Швехат. Ритмичный блюз должен был сопровождать его по дороге из аэропорта домой.

Когда чемодан был уложен, каюта Йиржи — если не считать реквизита Black Light Theatre — выглядела почти пустой. На комоде остались лишь коробка с ватными шариками, которые Хогарту теперь были ни к чему, да перевязь для руки; её он выбросил в мусорное ведро.

Как ни странно, прошлой ночью он даже привык к покачиванию лодки и к тихому поскрёбыванию рыб за бортом. Но если ему когда-нибудь снова попадётся на глаза ватный комок, он непременно напомнит ему о рыбах и о времени, проведённом в Праге.

В целом неделя выдалась более бурной, чем его автостопный отпуск двадцатилетней давности, — и снова австрийскому посольству пришлось вмешаться, чтобы он смог покинуть страну раньше намеченного срока. Судья отказался от предварительного заключения и ограничился регистрацией заявления. Однако доктор Керер, адвокат Хогарта, вынужден был на полдня приехать в Прагу, чтобы внести за него залог.

Поскольку имелся подробный отчёт криминальной полиции, на основании которого суд мог установить факт необходимой обороны, дело, вероятно, даже не дошло бы до слушания. В присутствии адвоката Хогарт в конце концов подписал протокол на двенадцати страницах, и, поскольку прокурор не выдвинул обвинения, на этом всё было закончено. Правда, почти наверняка ему ещё придётся вернуться в Прагу, чтобы дать свидетельские показания на процессе Михи.

Что касалось Ивоны, ей уже недолго оставалось жить на плавучем доме Йиржи. Накануне страховая уведомила её, что ущерб от пожара будет возмещён полностью, пусть и только через три месяца. Но и этого обещания хватило, чтобы она немедленно принялась искать собственную квартиру.