— Начнём с немецких и восточноевропейских партий, — сказал он.

— Даже тогда всё будет непросто. PolBase уходит назад до 1918 года, RusBase — ещё дальше, а немецкая ChessBase Online — крупнейшая коммерческая шахматная база данных в мире, — вздохнул Веселы. — Насколько далеко назад нам идти?

Хогарт не понял вопроса.

— Попробую объяснить. В ChessLab, например, онлайн выложено более двух миллионов шахматных партий — с 1485 по 2006 год.

Только теперь Хогарт осознал масштаб поисков. Они не знали ни где, ни когда была сыграна эта партия.

— Вы могли бы просмотреть все партии начиная с Первой мировой войны? — спросил он.

— Разумеется, я постараюсь вам помочь. — Веселы указал на листок в руке Ивоны. — Но сразу скажу: при таком разбросе найти нужную партию почти безнадёжно. Вероятность того, что существует несколько разных партий с такой последовательностью взятий, не слишком велика, но и вероятность найти ту самую — ничуть не выше. Вы сказали, у нас время до послезавтра.

Веселы покачал головой.

— Это немного. Но у меня есть друзья в шахматном клубе. Мы, конечно, уже пожилые господа, память у нас слаба, а некоторые из нас с современными компьютерными запросами не в ладах, зато могли бы помочь наши сыновья и внуки. Павел знает большинство из них.

Внезапно Веселы взглянул на наручные часы.

— Правда, почти все они работают. Начать мы сможем только сегодня вечером. К тому же поиск придётся развернуть широко: распределить задачу между несколькими людьми, чтобы прочесать все подходящие базы данных.

— Не хочу вас обидеть… — Хогарт не сразу нашёл нужные слова. — Но если вы привлечёте к поискам нескольких человек, выбирайте осторожно. Возможно, кто-то из тех, кого вы знаете хуже, и есть один из убийц.

— Вы хотите сказать…?

— Я сказал: возможно.

Веселы побледнел.

— Об этом я не подумал. Да, это, конечно, усложняет дело.

С лица Ивоны тоже внезапно схлынула краска. Будто Хогарт подсказал ей нелепую, но пугающую мысль, она вдруг огляделась — с тем же напряжённым выражением, что и несколько дней назад, когда они стояли у закусочной за Пражским Градом и им казалось, будто за ними наблюдают.

Что за безумная мысль!

Теперь это чувство передалось и Хогарту. Он стал всматриваться между рядами деревьев. Возможно, один из двух убийц наблюдал за ними прямо сейчас. Если он узнал в Веселы шахматного гроссмейстера и если они действительно вышли на верный след, убийца поймёт, как много им уже удалось выяснить.

— Что-то не так? — спросил Веселы.

Хогарт бросил на Ивону многозначительный взгляд. Она ответила тем же.

— Не волнуйтесь, всё в порядке.

Ивона повернулась к Веселы.

— Мы не хотим задерживать вас дольше необходимого.

Веселы кивнул. Он обернулся и помахал жене, всё ещё ожидавшей его у гробницы создателя Голема.

— Она не любит, когда я надолго оставляю её одну, — прошептал он им, а затем громко позвал: — Эугения, мы идём домой!

— Но, Хиери, гости! — запричитала она.

— У нас есть дела поважнее. Идём!

Хогарт снял кипу, чтобы вернуть её Веселы.

— Считайте её подарком, мой друг, — отказался тот. Он пожал Хогарту руку. — И пожелайте нам удачи в поисках.

Поцеловав Ивону на прощание в щёку, он поспешил с женой к выходу.

— Замечательный человек, — сказал Хогарт.

— И гений.

— Надеюсь. — Хогарт смотрел вслед Веселы, исчезнувшему с Эугенией за воротами. — Вы говорили, что несколько раз проводили расследования для его жены. О чём шла речь?

— Это было много лет назад. Она попросила меня проследить за мужем, когда он ходил в шахматный клуб. Так мы и познакомились. Она думала, что он ей изменяет.

— И что?

— Да бросьте! Он верен, как комнатная собачка. Пусть по нему и не скажешь, но этот человек за жену умер бы.

Напротив еврейской ратуши находился «Мойше» — маленькая пивная с обедами. Порции там были воробьиные, цены — кусачие, зато атмосфера захватывала дух: здание стояло с шестнадцатого века, а мебель выглядела так, будто была той самой, исторической, подлинной.

Хогарт гадал, отчего деревянный пол стал таким чёрным: от пролитого пива, прокуренного воздуха, недостатка солнечного света или просто от старости. И решил, что от всего сразу.

Во всяком случае, в заведении царили приглушённая тишина и мутный полумрак. Чтобы хоть что-то видеть, им пришлось сесть у одного из крошечных окон. Стена была такой толстой, что в оконной нише спокойно можно было поставить поднос.

Когда официант подошел к ним и попытался сунуть Хогарту в руки два меню, Ивона отмахнулась.

— Только не меню с туристическими ценами, — сказала она по-чешски.

Официант с моржовыми усами слегка поклонился и достал из передника куда более тонкую карточку.