— Мне просто нужно было собраться с мыслями. Следующая часть… Ты сама поймёшь. Я поклялся себе, что больше никогда не буду заново переживать этот период своей жизни. — Я прошёл по полу, устланному козьими шкурами. Палатка Оливии и Амары была куда проще той, которую я делил со своим контубернием, где стены были утеплены мехами. Именно мне следовало жить в таких скромных условиях. Оливия и Амара заслуживали всех удобств, которыми пользовался я.

— Но ты всё равно рассказываешь это мне. — Она приподняла одеяло, пока я забирался к ней на постель.

— Да, — ответил я, устраиваясь рядом с её тёплым, мягким телом. — Рассказываю тебе.

Кончиками пальцев я повернул её лицо к себе и припал к её губам в чувственном, полном нежности поцелуе. Мне её всегда было мало.

Когда я неохотно отстранился, то сказал:

— Ладно, давай покончим с этой историей, чтобы потом перейти к более приятным занятиям.

На моих губах появилась лукавая улыбка.

Оливия рассмеялась.

— Помнишь, что я тебе сказала? Чем больше ты дашь мне, тем больше я дам тебе в ответ.

Она медленно провела ладонью по своей прекрасной груди.

Я тихо зашипел.

— Намёк понял. — Я притянул её к своему плечу. — Итак. Мы остановились на том, что я упрямо заявил матери, что всё равно пойду служить Британии, верно?

— Да, — ответила Оливия.

— Мой капитан был настоящим чудовищем. Когда мы прибыли в Соединённые колонии, его приказ был прост — стрелять без всякой пощады. Убивать всё, что движется. — Я задумчиво закусил губу. — Забавно, правда? Сейчас я служу такому же тирану.

Оливия тяжело вздохнула, но ничего не сказала.

— Как бы там ни было, капитан постоянно подгонял нас убивать ещё больше, быть ещё беспощаднее. Он беспрестанно нас унижал. Я ненавидел его так же сильно, как сейчас презираю императора. Капитан Брэддок был жестоким человеком, лишённым каких-либо нравственных принципов, кроме тех, что принадлежат самому дьяволу. Я часто представлял, как убиваю его. Но, разумеется, никогда не смог бы этого сделать.

— Почему? — спросила Оливия.

— Потому что тогда я ещё не был тем человеком, которым являюсь сейчас. Мне было всего восемнадцать, когда я вступил в армию. Я был худым, слабым, на моём теле почти не было мышц. А потом… — Мой взгляд стал пустым. — Однажды ночью, когда я нёс караул, я заблудился. Ты должна понимать — я был совсем молод. Мне казалось, что я знаю очень многое, но на самом деле я не знал почти ничего. Ни об этой странной земле, в которой оказался, ни, если честно, вообще о жизни. Как и на мою мать, на меня напала группа индейцев. И так же, как её, меня спас человек, которого позже я узнал как Танцующего Огня.

Лоб Оливии прорезала глубокая складка.

Я склонил голову, внимательно изучая её лицо, а затем продолжил:

— Я был полон самоуверенности и высокомерия. «Я убью тебя, — сказал я Танцующему Огню. — Я солдат британской армии, и я убью тебя».

— Танцующий Огонь рассмеялся. «Да ты едва умеешь держать винтовку в руках. Кстати, ты вообще знаешь, где она сейчас?» Я начал запинаться, уверяя, что, конечно же, знаю. Но тут он вышел из-за дерева, держа мою винтовку, и направил её прямо мне в сердце. Тогда я был уверен, что мне конец. Но Танцующий Огонь сказал: «Ты напоминаешь мне человека, которого я когда-то давно знал. Женщину. Ты знаешь женщину по имени Элизабет Александр?» Он опустил винтовку, пока я пытался осознать услышанное. Услышав имя своей матери, я был потрясён. «Так это вы заботились о ней», — воскликнул я.

Лицо Танцующего Огня стало печальным.

— Да, — тихо ответил он. — Это был я.

Я посмотрел на Оливию.

— Мне совершенно не хотелось иметь с ним ничего общего, но и возвращаться к капитану Брэддоку, чтобы вновь выслушивать его унижения, тоже не хотелось. Мне нужно было самостоятельно найти дорогу обратно. Тогда, увидев Брэддока, я смог бы сделать вид, будто всё это время исправно нёс службу. Я сказал Танцующему Огню: «Тогда скажите, как мне вернуться к остальным солдатам? Кажется, я заблудился».

— Танцующий Огонь закрыл глаза и надолго замолчал, стоя передо мной. Когда он вновь открыл их, то сказал: «Тебе не придётся сражаться. Завтра ты умрёшь». Я лишь презрительно усмехнулся. Откуда он мог знать такое? Неужели он был прорицателем? Или провидцем? Я так ему и сказал, а затем потребовал немедленно вернуть мне винтовку. Он снова рассмеялся. Потом посмотрел на меня… Этот взгляд я не забуду никогда. Он словно пронзил меня насквозь. Затем он произнёс: «Разве ты не понимаешь? Наша встреча была предопределена судьбой. Я могу вернуть тебе винтовку, и ты уйдёшь, чтобы увидеть последний рассвет в своей жизни… Или…» — Его взгляд стал проницательным. — «Ты слабый человек. Завтрашний день ты не переживёшь. Останься со мной и научись сражаться с честью и отвагой».

Я перевёл взгляд на Оливию. Она уютно устроилась у меня под рукой, а её брови были сведены в глубокой тревоге.

— Продолжай, — сказала она. — Что ты сделал? Ты остался и начал учиться у Танцующего Огня?