— Мать впала в истерику. Она говорила: «Нет, я этого не хочу. Я не хочу, чтобы мой ребёнок покинул меня и был обречён на одиночество». Вождь пытался её успокоить, говоря что-то вроде: «Это всего лишь старая легенда» или «Возможно, всё это неправда». — Я презрительно усмехнулся. — По-моему, он просто пытался ею манипулировать. Но семнадцатого октября тысяча семьсот шестьдесят второго года, во время солнечного затмения, я появился на свет. А вот что приводит меня в настоящую ярость. Моя мать родила близнецов. Повитуха сразу же унесла обоих младенцев. Племя оказалось жадным. Они решили, что несправедливо позволить моей матери одной растить сразу двух Рождённых временем. Тогда вождь отвёл повитуху в сторону и приказал ей сделать так, чтобы мать поверила, будто выжил только один ребёнок.

Желудок болезненно сжался, когда я дошёл до следующей части истории.

— В ту же ночь подруга моей матери родила мёртвого ребёнка. Его забрали у неё и принесли моей матери, выдав за умершего близнеца. Живого же брата отдали той женщине на воспитание, а матери оставили второго близнеца — меня. Женщины племени ворковали надо мной, восхищались мной и говорили матери, что для неё настоящее благословение родить такого крепкого и здорового малыша. «Другой близнец, должно быть, родился слишком слабым», — убеждали они её.

— Мать убивалась из-за погибшего ребёнка, но в то же время была безмерно счастлива, что у неё остался я. А потом ей показали кинжал, появившийся в момент моего рождения. У меня тоже есть кинжал. Такой же, как у тебя. — Я резко вдохнул, а затем медленно, долго выдохнул.

Мы с Оливией молчали, пока воспоминания вихрем кружились в моей голове. Я не возвращался к ним долгие годы — они причиняли слишком сильную боль. Но если мы с Оливией хотели по-настоящему доверять друг другу, я должен был рассказать ей всё.

— Это ещё не конец, правда? — Оливия положила ладонь мне на сердце. — В этой истории есть продолжение.

— Да. Есть. — Я повернулся на бок, увлекая Оливию за собой. Обнял её со спины и прошептал ей на ухо: — Танцующий Огонь заботился о моей матери так, словно она уже была его женой. Он искренне любил её. Он сказал, что я — Рождённый временем, но пообещал защитить нас обоих и сохранить нам жизнь, если она согласится выйти за него замуж. Все эти разговоры о Рождённых временем оказались для матери слишком тяжёлым испытанием. Она отказала ему, заявив, что он всего лишь дикарь. «Я не стану воспитывать своего ребёнка среди дикарей, — сказала она. — Оставь себе этот кинжал. Я вернусь в Англию и воспитаю своего ребёнка цивилизованным человеком. Я леди, выросшая в мире культуры и хороших манер».

— Танцующий Огонь отчитал её, сказав: «Если бы ты и вправду была настоящей леди, то не раздвинула бы ноги перед другим мужчиной и не родила бастарда».

Ещё один тяжёлый вздох сорвался с моих губ.

— Она была оскорблена и глубоко задета. Но, думаю, своими словами она и сама причинила Танцующему Огню сильную боль. Просто она до ужаса боялась потерять меня. Позже он пообещал хранить кинжал у себя. «Жизнь полна загадок, — сказал он. — Однажды твоему сыну он может понадобиться». Мать поклялась, что никогда больше не вернётся. Мы уехали обратно в Англию, и именно там я вырос. — Я уткнулся лицом в волосы Оливии. — А вот Мэри осталась.

Оливия повернулась ко мне лицом и посмотрела мне прямо в глаза.

— Теперь понятно, почему твоя мать так не хотела, чтобы ты ехал в Соединённые колонии.

Я кивнул.

— Как же она умоляла меня остаться. Она говорила: «Я рассказываю тебе эту историю лишь для того, чтобы ты никогда не возвращался в колонии. Ты не должен туда ехать. А вдруг ты встретишь Танцующего Огня? А вдруг найдёшь тот кинжал? Что, если я потеряю тебя и больше никогда не увижу?»

Грудь сдавило тяжестью скорби.

— Я упрямый человек. Остановили ли меня её мольбы? Нет. Я ушёл, даже не попросив у неё прощения. И больше никогда её не видел. — Я встретился взглядом с Оливией. — Но это ещё не всё. Готова услышать продолжение?

Она молча, печально кивнула.

— Мне нужно отлучиться. Скоро вернусь. — Я отстранился от неё и поднялся на ноги.

Смогу ли я действительно это сделать? Смогу ли вновь пережить всё своё прошлое, которое привело меня к этому моменту? Смогу ли рассказать ей всю свою историю? Выйдя из палатки в ночную прохладу, я понял, что должен открыть ей всё. Только тогда я смогу любить её так, как она того заслуживает.

РОМАН Глава 24

Где-то в холмах Каледонии в ночной тьме раздался протяжный рёв какого-то неведомого зверя, пока я стоял снаружи палатки, собираясь с мыслями. В этом звуке слышалась щемящая тоска, словно зов из моего прошлого, напоминающий не потеряться в собственном рассказе. Я делился всем этим, чтобы стать ближе к Оливии, а не для того, чтобы вновь вскрыть старые, так и не затянувшиеся раны.

Эта ночь должна была стать ночью перемен. То, чем мы делились друг с другом совсем недавно, уже изменило моё сердце, укоренило мою душу. После того как я открылся Оливии, я уже никогда не стану прежним.

Когда я наконец немного успокоился, то вернулся в палатку.

Оливия натянула одеяло до бёдер, укрыв ноги, но её прекрасный обнажённый торс оставался открытым. Стоило мне взглянуть на неё, как внизу живота вновь вспыхнули жар и желание. Я бы путешествовал во времени снова и снова, если бы это означало найти Оливию.

На её губах появилась мягкая улыбка, и она похлопала ладонью по кровати.

— Тебя долго не было.