Когда мы с Амарой вернулись, Роман стоял посреди кухни, словно статуя, скрестив руки на груди.

— Меня отправляют на войну.

Моё будто оледеневшее сердце снова забилось.

— Отправляют? То есть… на настоящую войну?

— Да. Меня повысили до центуриона15. Я буду командовать отрядом. Нас отправляют в зону боевых действий, где мы возглавим армию. — Его губы сжались в тонкую линию. — Мне приказано служить бок о бок с Марселиусом.

— Но вы же ненавидите друг друга, — сказала я, озвучивая очевидное.

— Мы говорим о войне, Оливия, — ответил Роман, даже не взглянув на меня. — Когда сражаешься с общим врагом, личные разногласия перестают иметь значение. Амара, тебя приказано взять с собой в качестве целительницы.

— Ох, боги… — она тихо выдохнула.

— Нельзя требовать от неё такого. Амара не должна ехать в зону боевых действий, — горячо возразила я.

— Да, ведь именно я, такой ублюдок, всё это и придумал, — закатив глаза, язвительно ответил Роман. — Нет для меня большего удовольствия, чем тащить свою экономку туда, где ей будет грозить смертельная опасность.

— Оливия. — Амара мягко положила руку мне на плечо. — Если император приказывает что-то сделать, ты выполняешь приказ. Отказ может стоить тебе жизни.

— Ты серьёзно? — Я ошеломлённо посмотрела на неё. — Если обычный человек скажет «нет», его просто убьют?

— Да. Здесь всё именно так. — Амара перевела взгляд на Романа. — Конечно, я поеду.

Роман кивнул.

— Тогда… а что будет со мной? Я должна остаться здесь совсем одна?

Боже, я прозвучала как маленький ребёнок. Но правда заключалась в том, что я до смерти боялась потерять и Романа, и Амару в этой ужасной войне.

— Нет, дорогая. Ты поедешь со мной и будешь моей помощницей. Целительнице нужны помощники. — Она повернулась к Роману. — Когда мы выдвигаемся?

— На рассвете. — Роман наконец посмотрел на меня, и наши взгляды впервые встретились за последние два дня. Между нами промелькнуло что-то, чему я не могла подобрать названия. Затем он отвёл глаза и сказал: — Сегодня я поужинаю один. Увидимся на рассвете.

ОЛИВИЯ Глава 19

До порта в Италии мы добирались пешком и верхом. Я ехала вместе с Амарой и ещё несколькими женщинами — любовницами солдат. Мы держались отдельно от мужчин. Каждую ночь наш лагерь разбивали внутри огромного кольца из воинов.

За всё это время я ни разу не увидела Романа.

Когда мы почти добрались до порта, то разбили последний лагерь перед посадкой на корабль. А затем, на рассвете, в тусклом предутреннем свете, меня вместе с остальными женщинами повели на одно из многочисленных деревянных судов по шаткому трапу. Мужчины с лицами и телами, почерневшими от грязи, подгоняли нас криками и похотливыми ухмылками.

Не обращая внимания на их сальные выкрики, я держалась позади Амары, крепко обхватив её за бёдра, чтобы она не оступилась и не упала.

Соседний трап прогибался под тяжестью сотен солдат в доспехах, которые тяжёлой поступью поднимались на корабль.

На мгновение мне удалось увидеть Романа.

Наши взгляды встретились, и на одно короткое, застывшее мгновение весь мир перестал существовать. В тот миг я не думала ни о предательстве, ни о лжи. Между нами оставалась лишь та невероятная связь, что нас объединяла.

Женщина позади толкнула меня вперёд, а матросы подтолкнули Романа дальше. И, пока я смотрела, как он поднимается на корабль, между нами вновь остались только ложь и недосказанность.

Возможно, я больше не увижу его до самого прибытия в Каледонию — страну, которую в моё время называли Шотландией. Но так ли это плохо, если мы всё равно больше не разговаривали?

Нас с Амарой поселили под палубой, в грязном, душном помещении без окон, вместе с остальными женщинами, сопровождавшими войско. День за днём я почти не спала по ночам. Лежала с широко раскрытыми воспалёнными глазами и слушала, как довольные возгласы мужчин смешиваются со стонами женщин, единственной обязанностью которых было ублажать моряков.

Гребцы находились палубой выше. День и ночь они без устали погружали вёсла в воду, двигаясь в едином ритме и под мерный гул ворчания и тяжёлого дыхания толкая корабль вперёд.

Все женщины были обязаны готовить еду. Мы трудились без передышки, готовя солонину из говядины и свинины и сухари, сдабривая их оливковым маслом, которое хранилось по всему кораблю в амфорах, чтобы пищу можно было есть. Затем мужчины спускались вниз, забирали бочки с провизией и разносили еду остальным.

Мы с Амарой ели ровно столько, сколько было необходимо, чтобы не свалиться от голода. Нас обеих постоянно мучила морская болезнь, поэтому мы решили, что лучше есть как можно меньше.