— Что ты делаешь, Оливия? Почему не сопротивляешься? — Роман продолжал медленно обходить тёмную фигуру, напряжённо всматриваясь в неё, словно пытался найти хоть какую-то слабость.

— В этом нет смысла, — тихо сказала я, чувствуя, как острое лезвие упирается мне в кожу. Это было странное ощущение: казалось, нож удерживает не рука, а вибрирующий, пульсирующий сгусток энергии.

— Конечно, есть смысл! Если ты не начнёшь бороться, через секунду будешь мертва! — В его голосе звучало отчаяние.

— Да перестань. Ты же сам видел это существо. Стоит кому-то из нас попытаться ударить его, пнуть или оттолкнуть, как оно просто исчезает. — Мои плечи бессильно опустились. Как всё дошло до этого? Ещё несколько минут назад я тонула в поцелуях и желании, а теперь встречала смерть так же, как когда-то она отняла у меня мать…

— Разве ты не понимаешь, Роман? Я уже потеряла всех, кого любила. Мне больше незачем жить. — Одинокая слеза сорвалась с уголка моего глаза и медленно покатилась по щеке.

— Но ты потеряла не всех. Я всё ещё здесь. Разве ты не слышала, что я только что сказал? Я люблю тебя, Оливия. И я тебя не потреяю. — Его взгляд умолял меня бороться, но было уже слишком поздно.

Мне оставалось только попрощаться с ним. Может быть, мы ещё встретимся в какой-нибудь другой жизни.

— Спасибо тебе… за то, что снова заставил меня почувствовать себя женщиной. Спасибо, что сделал мои последние воспоминания такими прекрасными.

Слова «Я люблю тебя» уже готовы были сорваться с моих губ, но я не смогла их произнести. Просто не смогла. Ещё одна слеза медленно скатилась по щеке.

Тьма за моей спиной продолжала пульсировать. Почему она просто не перережет мне горло и не покончит с этим? Казалось, она играет со мной, словно кошка с пойманной добычей.

Я сглотнула, почувствовав, как лезвие ещё сильнее вдавилось в мою шею. Может, эта проклятая тварь возбуждалась от одной мысли о том, что сейчас убьёт меня, и потому растягивала удовольствие. От одной этой мысли меня затошнило. Я отвела руки назад, надеясь нащупать хоть что-то осязаемое, но они снова прошли сквозь эту пульсирующую пустоту.

— Рано или поздно мы всё равно потеряли бы друг друга, Роман, — тихо сказала я, подумав о том, что будет с ним, когда я однажды найду способ вернуться в Сиэтл и оставлю его.

Роман покачал головой, сжимая кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Я тебя не потеряю. Ты слишком много для меня значишь. Ты появилась здесь, в Риме, и император отдал тебя мне не просто так. Ты должна была оказаться здесь… рядом со мной. Разве ты этого не видишь?

— Ты просто пытаешься найти смысл там, где его нет. Мы все так поступаем, когда нас захлёстывает любовь.

Мои отношения с Тристаном были лучшим тому доказательством. Я видела только то, что сама хотела видеть. Господи, какой же дурой я была.

— Оливия, я тебя не потеряю. Ты стала для меня слишком дорога. Я не могу потерять тебя сейчас. И не позволю тебе уйти, — сказал Роман, медленно опускаясь на корточки.

— Роман… ты должен меня отпустить. Мне больше нечего терять. Я больше не хочу бороться. Я устала.

— Прости, Оливия, но у меня нет выбора. Я должен тебя спасти. Даже если тебе будет больно… надеюсь, однажды ты сможешь меня простить.

Я уже открыла рот, чтобы закричать, когда лезвие полоснуло меня по шее.

Роман выхватил из-за набедренной повязки старинный пистолет и выстрелил в тёмную фигуру сбоку.

Она взорвалась и рассеялась без следа, а нож с глухим стуком упал на землю.

Я рухнула на колени и судорожно ощупала шею, убеждаясь, что голова всё ещё на месте. Когда я отняла руку, ладонь была в крови, но кровь не хлестала фонтаном.

Мой взгляд метнулся к Роману.

Оружие, из которого он только что выстрелил, — дуэльный пистолет, похожий на те, что использовали в тысяча семьсот семидесятых годах, — всё ещё висело у его бедра, а из дула лениво поднималась тонкая струйка дыма. Я была потрясена до глубины души.

— Какого чёрта сейчас произошло? — Я вскочила на ноги и стремительно подошла к нему, выставив вперёд руки. С силой толкнув его ладонями в грудь, я заставила его сделать шаг назад. — Откуда у тебя пистолет?

— Я могу объяснить, откуда он у меня, — сказал он, убирая оружие обратно за набедренную повязку.

— Ты мне лгал. Ты обманщик. Когда ты показывал мне мой пистолет, ты ведь сразу понял, что это за оружие, правда? Но сделал вид, будто видишь его впервые. — Я попятилась, подняв руки, готовая остановить его, если он снова попытается приблизиться.

— Позволь мне всё объяснить, Оливия, — сказал он, делая шаг ко мне.

— Не подходи ко мне, — прошипела я.

Он остановился и поднял ладони.

— Прости, что не рассказал тебе всего.

У меня отвисла челюсть. Что он имеет в виду? Что ещё входит в это «всё», о чём он умолчал?

— Не прикасайся ко мне. Держись от меня подальше.

Его руки бессильно опустились вдоль тела, а лицо словно осунулось. В его глазах блеснули слёзы.