По краям зала были расставлены столы, а в центре выступала труппа полуобнажённых акробатов, исполнявших головокружительные прыжки и трюки.

Для моих неискушённых глаз это выглядело как Цирк дю Солей на максималках.

По залу бесшумно скользили служанки с подносами, уставленными мясом, сырами, фруктами и вином. К нам плавной походкой приблизилась пышногрудая красавица с льняными волосами. В руках она держала поднос с кувшином вина и несколькими золотыми кубками.

— Желаете вина Мульсум6? — спросила она Романа, даже не удостоив меня взглядом.

— Оливия? — произнёс он, мягко притягивая меня к себе, словно защищая.

— Только если ты тоже будешь пить, — ответила я.

Роман взял два кубка и протянул их служанке, чтобы та наполнила их вином. Затем один кубок он передал мне и, пристально глядя мне в глаза, тихо сказал:

— Спасибо, что ты здесь.

— Спасибо, что пригласил меня, — ответила я, чувствуя, как приятная дрожь пробежала по всему телу. Нас словно окутал невидимый кокон близости, и, несмотря на переполненный людьми дворец, мне казалось, что здесь существуем только мы с Романом.

Роман не сводил с меня взгляда. Его глаза потемнели. Он сделал ещё один шаг ко мне, и мне показалось, что сейчас он меня поцелует. Хотела ли я этого? Прежде чем ответить на этот вопрос, он обхватил мое запястье своей рукой и поднес кубок к губам.

Я сделала то же самое, опьянённая той близостью, которую пробуждало во мне каждое прикосновение этого красивого, невероятно притягательного мужчины.

— За нас, — сказал он и поднёс кубок к губам.

— За нас, — повторила я, до конца не понимая, какой смысл Роман вкладывает в эти слова, но наслаждаясь вихрем чувств, разливавшихся по всему телу. Я сделала глоток тёплого вина с медовым привкусом, опустила кубок и высвободила руку из его руки.

Наше уединение нарушил громкий голос:

— Роман!

Когда к нам приблизился император Северус, облачённый в длинную тогу, расшитую золотыми нитями, по моей спине пробежал холодок.

— Император, — произнёс Роман, почтительно склонив голову.

— Вижу, ты привёл женщину, которую я тебе подарил. Она хорошо тебе служит? — с широкой улыбкой спросил император.

Ох, как же мне хотелось уложить этого человека на лопатки. Все мышцы моего тела напряглись, готовясь к драке.

— Оливия стала ценным человеком в нашем доме, да, — вежливо ответил Роман, предупреждающе коснувшись моего плеча.

Когда я посмотрела на него, он едва заметно покачал головой.

— Превосходно! — воскликнул император. — Идёмте, идёмте. Я покажу вам ваши места.

Он направился вперёд, туда, где стоял самый большой стол. Несколько женщин радостно защебетали при его появлении. Император широким жестом указал вправо — на стол, располагавшийся ближе всего к его месту.

— Этот стол будет вашим. Марселиус расположится напротив вас. — Он указал на стол по другую сторону прохода. — А теперь садитесь! Ешьте! Веселитесь!

Северус величественно направился к своему позолоченному ложу, окружённому множеством женщин.

Их восторженное щебетание стало ещё громче.

Едва император устроился на своём месте, женские руки тут же потянулись к нему, словно стая стервятников, набросившихся на добычу.

Я внимательно огляделась по сторонам, высматривая любую возможную угрозу.

— Оливия? — тихо позвал Роман.

Роман протянул мне руку и помог занять наши места.

Сидя на этом роскошном пиршестве и наблюдая, как передо мной одно за другим появляются блюда и льётся рекой вино, словно я оказалась статисткой на съёмках дорогостоящего исторического фильма, я чувствовала себя ужасно неловко. Меня никто и никогда не учил, как вести себя на пиру у императора, поэтому я старалась как можно больше наблюдать. Судя по всему, здесь дозволялось абсолютно всё.

Женщины расхаживали с обнажённой грудью, а мужчины время от времени без всякого стеснения демонстрировали свои члены, развлекая ими полуобнажённых красавиц. Зал утопал в смехе, выкриках и шумных разговорах.

Всё было именно таким, каким его описывали историки двадцать первого века: полнейший разврат.

Пока акробаты кружились в танце и выполняли свои трюки, я понемногу пробовала каждое блюдо. На столах было полное изобилие идеально запечённое мясо — свинина и баранина, настолько нежная, что буквально сама отходила от кости. Финики, козий сыр, пудинги, всевозможная выпечка — выбор казался бесконечным. И хотя вино, как и полагалось в «цивилизованном обществе», разбавляли водой, сладкого Мульсума я выпила достаточно, чтобы почувствовать лёгкое приятное опьянение.

Мы с Романом время от времени перебрасывались короткими фразами, но большую часть вечера его отвлекали другие воины. Во время разговора с ним они украдкой поглядывали на меня, и постепенно я начала чувствовать себя не женщиной, а каким-то диковинным экспонатом. Похоже, Роман это тоже заметил. Под столом он то сжимал моё бедро, то незаметно брал меня за руку. Эти маленькие проявления заботы удивительным образом успокаивали меня.