— Я накричала на отца, ушла из его дома, наговорив ему жестоких слов и причинив ему сильную боль. Я очень сожалею о своём поступке. — Я прижала основания ладоней к глазам и глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— А где в это время была твоя мать? — спросил он.

Я опустила руки и бросила на него яростный взгляд, когда меня вновь захлестнул гнев. Воспоминание о смерти мамы — о том, как её убил тот тёмный мужчина, безжалостно лишив её жизни, — было невыносимо болезненным. Тот день преследовал меня почти каждое мгновение моей жизни.

— Её убили, — сказала я, крепко стиснув зубы.

Роман провёл ладонью по рту.

— Мне очень жаль твоих утрат, Оливия. Ты несёшь в себе слишком много боли и скорби. Я тоже знаю, что значит терять тех, кого любишь. За свою жизнь я потерял многих дорогих мне людей и понимаю, что на этом всё не закончится. Таков круг жизни.

Во мне вскипела ярость. Я сжала дрожащие кулаки.

— Ты не понимаешь, Роман. И моего отца, и мою мать убили. Я спала с Тристаном. Я отдала ему своё тело и свою душу. Я любила его и заботилась о нём. — Мой голос сорвался на крик. — А когда я увидела, кто он на самом деле, моё сердце было разбито. Я возненавидела его настолько, что, когда снова его увижу, буду пытать его, уничтожу его, а потом медленно убью!

Роман протянул ко мне руки, помогая подняться на ноги и встать лицом к лицу с ним.

— Но боль останется вот здесь.

Он кончиком пальца очертил круг у меня над сердцем.

Это прикосновение немного усмирило мою ярость.

— И твой отец всё равно останется мёртв, — продолжил он. — Месть никогда ничего не решает. Она оставит тебе только пустоту и боль. Возможно, ты убьёшь Тристана, но твой отец всё равно останется мёртв, и этого уже ничто не изменит.

Я резко вырвала руки из его мягкой хватки, разозлившись на его доброту и на разумность его слов. Как он смеет говорить мне, что я не должна отомстить? Но вместе с гневом я вдруг осознала, что Роман сделал для меня сегодня вечером.

Роман выслушал меня. Он позволил мне разделить с ним свою боль, не осуждая меня. А я снова была готова сорваться на него.

Роман выпрямился во весь свой рост.

— Если бы я знал, как найти человека, который предал тебя, я сам отомстил бы за тебя, чтобы тебе не пришлось нести на своих плечах ни груз скорби, ни бремя жизни этого человека.

— Благородные слова, Роман. Но они так и останутся словами, — резко ответила я, не в силах совладать со своим гневом. — Ты никогда не найдёшь Тристана.

— Возможно, — сказал Роман, повысив голос. — Но я лишь хочу помочь.

Артерии на его шее вздулись, когда он сердито посмотрел на меня.

— Ты прав, — сказала я, протягивая к нему ладони. — Прости меня. Спасибо. Этот разговор очень помог мне. После того как я рассказала тебе всё, скорбь, которую я так долго носила в себе, стала немного легче.

— Не за что, — ответил он, скрестив руки на своей мускулистой груди.

Мы просто стояли друг напротив друга, не отрывая друг от друга растерянных взглядов.

Если бы мы были в Сиэтле, в моём времени, мы бы, наверное, просто обнялись. Но здесь, в Риме, я понятия не имела, каков местный этикет после «примирения с мужчиной, который позволяет тебе жить в своём доме». Поэтому я просто ушла, сказав, что принесу ему ужин и его снотворный настой.

Сделав это, я отправилась к себе спать. Я понятия не имела, что принесёт завтрашний день, но знала одно — мне лучше следить за своими манерами. Моё будущее здесь было неопределённым, и уж точно мне не хотелось оказаться в ещё худшем положении. Мне нужно было придумать, как отсюда сбежать.

ОЛИВИЯ Глава 13

Оставшись одна в своей спальне, я долго ворочалась на перьевой постели, не в силах уснуть. Казалось, между мной и Романом всё изменилось. Внутри меня появилось какое-то новое, свободное пространство там, где прежде жили лишь скорбь, ярость и горе. Он больше не казался мне чужим. Сегодня вечером я позволила своим защитным стенам понемногу рухнуть.

Роман был прав. После того как я рассказала обо всём, мне стало легче это вынести. Боль никуда не исчезла. Мой отец был мёртв… моя мать убита… Ли не было рядом. У меня остались только Амара и Роман. Теперь они были единственной семьёй, которая у меня осталась.

Как мне вернуться домой? Я по-прежнему не знала, где Роман хранит мой пистолет и кинжал. И даже если бы мне удалось их найти, я понятия не имела, как попасть обратно домой.

Я закрыла глаза. Может быть, у меня есть какая-то цель здесь, в Риме? Но какая?

Все здесь были грубыми, озлобленными и жестокими. Меня воспитывали совсем иначе — цивилизованной и хорошо воспитанной.