— Он приходит неожиданно проверить, не появился ли у мамы любовник и сделал ли я всю работу по дому. Он приходит когда захочет… всегда без предупреждения.

— Обычно он приходит утром? — спросила я.

Антоний поднял на меня взгляд, полный страха.

— Редко.

— Но бывало, что он приходил утром, ещё до того, как просыпалась твоя мать?

Мальчик сглотнул.

— Плохо… — пробормотала я.

Риск был слишком велик со всех сторон. Я могла выбраться из дома после того, как Роман уйдёт, но до того, как проснётся Амара. Роман уходил на рассвете, а Амара просыпалась примерно через час.

— Мы можем встречаться сразу после рассвета, но только на сорок пять минут. Никто в моём доме не должен видеть, как я ухожу.

Антоний кивнул.

Амара оглянулась через плечо и посмотрела на меня.

— Что вы делаете? — Она поспешила к нам. — Антоний, ты должен оставить её в покое. Иначе ты навлечёшь на неё большие неприятности.

Её взгляд остановился на его синяках. Взяв Антония своей костлявой рукой за подбородок, она повернула его лицо сначала в одну сторону, потом в другую. На её глазах заблестели слёзы.

Наконец она отпустила мальчика и сказала мне:

— Не заставляй меня пожалеть об этом. Ты можешь заниматься с мальчиком во второй половине дня. Но вы должны оставаться в тени и не позволяйте никому вас увидеть. И ты должна вернуться домой до того, как Роман придёт в восемь часов вечера. Если он тебя поймает, я скажу ему, что ты сбежала без моего ведома. Я не стану брать вину на себя.

Её молочно-карие глаза вспыхнули такой решимостью, какой я прежде никогда у неё не видела.

— Поняла. Я согласна на ваши условия, — серьёзно сказала я. Затем повернулась к Антонию. — Где мы сможем встретиться так, чтобы нас никто не видел?

Он немного подумал, затем ответил:

— На берегу есть укромная бухта, куда я иногда хожу. Там никогда никого не бывает. Там мы и сможем тренироваться.

Я кивнула.

— Хорошо. Завтра встречаемся там. А теперь иди!

Я прогнала его, махнув рукой.

Мы с Амарой закончили покупки, но между нами повисло напряжённое молчание. И всё же я была благодарна ей за то, что она позволила Антонию научиться защищать себя.

На следующий день, потом ещё на следующий и ещё, я тайком спускалась к берегу, чувствуя себя скрывающейся преступницей. Но стоило нам с Антонием взобраться по острым скалам в укромную бухту, как я расслаблялась. Именно там мы тренировались. Именно там я была полностью сосредоточена, а мой разум становился ясным, свободным от всех тревог. Я учила его защищаться, а не нападать, используя принципы айкидо.

Антоний оказался способным учеником. Он схватывал приёмы на лету.

Когда наш час подходил к концу, я украдкой возвращалась домой, держась в тени и не поднимая головы.

Каждый вечер ровно в восемь часов Роман переступал порог дома.

Я срывала на Романе всё зло, которое когда-либо причинила мне жизнь. И, казалось, он отвечал мне тем же, постоянно поддевая меня из-за моего отвратительного настроения, а затем запираясь у себя в комнате, чтобы ужинать в одиночестве.

Было совершенно очевидно, что моё присутствие делало его несчастным.

Не менее очевидно было и то, что я сама была убита горем из-за того, что застряла в Риме. Тристан предал меня, и эта боль оказалась настолько глубокой, что я никак не могла оправиться.

Меня также не оставляло в покое поведение Ли перед тем, как меня швырнуло в прошлое.

Теперь в моём сознании всем мужчинам нельзя было доверять. Я понимала, что Роман, скорее всего, действительно пытается мне помочь, но откуда мне знать, что у него нет на меня своих скрытых планов?

А Амара тяжело переживала постоянное напряжение, возникшее из-за нашей с Романом тихой войны.

Единственным человеком, которого всё это устраивало, был Антоний.

Но я всё равно не могла поверить, что Роман так ничего и не узнает. Он был слишком хорошим солдатом, чтобы упустить нечто подобное из виду. Вопрос был не в том, узнает ли он… а в том, когда именно.

ОЛИВИЯ Глава 11

Время в Риме слилось в однообразный, бесконечный ритм, когда один день незаметно перетекал в другой. Каждое утро я вставала, мыла полы, помогала готовить, снова мыла полы, ходила с Амарой в деревню за покупками и возвращалась домой совершенно измученной ещё до середины дня. А ближе к вечеру тайком выбиралась из дома, чтобы тренировать Антония.

Он так сильно продвинулся, что стал превосходным спарринг-партнёром. Если Роман и замечал, что мои мышцы снова стали подтянутыми, то ничего не говорил.

И всё же ответа на вопрос, как мне вернуться домой, у меня по-прежнему не было. Мысль о том, что я навсегда застряла здесь, наполняла меня тоской. Но день за днём я продолжала жить дальше.

Однако, пока мы с Амарой ходили по рынку за покупками, к ней подошла какая-то женщина из деревни. Они отошли в сторону и начали что-то тихо обсуждать, а я неловко осталась стоять в стороне.