Я прижала обе ладони к стеклу, не в силах отвести взгляд. Пожалуйста… пусть с моей мамочкой ничего не случится.

Прохожие останавливались посмотреть на драку, но никто даже не попытался помочь. Казалось, их больше интересовало, чем всё закончится, чем то, что прямо у них на глазах происходило жестокое нападение.

Наконец мужчина схватил маму за запястье, резко развернулся и заломил ей руку за спину.

Мама ударила ногой назад, попав ему по голеням.

Он глухо хмыкнул и что-то прошептал ей на ухо. А затем одним молниеносным движением выхватил из кармана кинжал и вонзил его маме в грудь.

Я закричала.

Мама вскрикнула и рухнула на тротуар, а убийца осторожно придержал её, помогая опуститься на землю. Её нож со звоном упал рядом.

Зачем он помог ей лечь? Мой десятилетний мозг не мог этого понять. Вообще ничего из происходящего не имело смысла.

Убийца присел рядом, что-то прошептал ей на ухо, а потом нежно поцеловал её в губы, словно любил её. После этого он поднял мамин нож, упавший на тротуар, убрал оба клинка в карман, одарил меня жуткой, зловещей улыбкой и исчез, будто его никогда здесь и не было.

Я выбежала наружу и бросилась к маме. Упав рядом с ней на колени, я закричала ещё громче.

По переду маминого платья расползалось тёмно-красное пятно.

— Мам! Мамочка! — рыдала я, и слёзы градом катились по моим щекам.

Папа выбежал из магазина и подхватил меня на руки.

— Оливия, быстро в подсобку! Живо!

— Но мама… — всхлипнула я.

— Сейчас же, Оливия! Иди! — Он указал на дверь. — Иди в подсобку и оставайся там, пока я вызываю полицию.

Он потянулся за мобильным телефоном в кармане.

— Но… — прошептала я, не сводя взгляда с мамы, которая стонала на тротуаре.

— Живо.

Я бросилась обратно в магазин, забежала в подсобку и забилась между двумя ящиками, которые привезли на прошлой неделе. Я зажала уши ладонями, пока снаружи выли сирены и кричали люди. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем папа вернулся в магазин.

Выглядел он ужасно: бледный, весь покрытый потом, с глазами, полными тревоги.

Вместе с ним вошёл полицейский.

— Солнышко? Ты здесь? — позвал папа.

Я тихонько всхлипнула, сидя между двумя ящиками.

— А, вот ты где. Офицер Дейли хотел бы задать тебе один вопрос. Можешь выйти?

Я сморщила лицо, а слёзы всё так же текли по моим щекам.

— Нет!

По полу застучали шаги, и папа присел передо мной на корточки.

— Солнышко, ты в безопасности. Офицеру Дейли нужно задать тебе всего один или два вопроса, хорошо?

Я покачала головой.

— Ты видела, кто ударил твою маму ножом? — спросил папа.

Я снова покачала головой. Не думаю, что смогла бы объяснить, как тот злой человек, которого я видела, просто исчез, словно дым, растворившийся в воздухе.

— Милая, ты хорошо его рассмотрела? — спросил офицер Дейли.

Я посмотрела на папу и ещё раз покачала головой.

— Иди ко мне.

Папа раскрыл объятия, и я тут же бросилась к нему, крепко его обняв.

— Ты в безопасности, солнышко.

— Но мама… — зарыдала я.

— Её увезла скорая. О ней хорошо позаботятся. — Он повернулся к полицейскому. — Моя дочь пережила сильное потрясение. Думаю, ваши вопросы могут немного подождать.

Офицер Дейли сказал что-то вроде:

— Если вы что-нибудь вспомните или она вам что-нибудь расскажет…

Но дальше я уже ничего не слышала.

Я была в ужасе от мысли, что мужчина, ударивший маму ножом, придёт и за мной.

— Оливия, тебе придётся отпустить меня, чтобы я смог проводить офицера, — сказал папа.

— Всё в порядке, — ответил офицер Дейли. — Я сам выйду. Позаботьтесь о своей дочери.

Он зашагал прочь, и тяжёлые шаги эхом разнеслись по магазину.

Папа осторожно разжал мои руки, обнимавшие его за шею, поднялся и взял меня за руку.

— Мне нужно сделать один звонок. Пойдём в кабинет.

Он провёл меня в маленький кабинет без окон, где они с мамой обычно занимались бумагами.

Я села на один из деревянных стульев напротив металлических шкафов с картотекой, а папа устроился за письменным столом.

Он придвинул к себе зелёный пластиковый телефон. В этот момент тот зазвонил, и папа снял трубку.

— Что?.. — переспросил он, когда голос на другом конце линии что-то сказал. Свободной рукой он закрыл глаза, и его грудь содрогнулась. Когда он убрал руку от лица, было видно, что он плачет. — Не могу в это поверить. Этого не может быть.

Он с грохотом бросил трубку на аппарат. Затем сразу поднял её снова и набрал номер.

— Ли Мун. Мне нужно, чтобы ты немедленно приехал. Алину убили.

Я тоже расплакалась.

Минут через пятнадцать из передней части магазина донёсся голос Ли.

Я медленно подошла к двери кабинета и осторожно выглянула из-за угла.

— Что ты видел? — спросил Ли.