На кукле был рваный, выцветший плащ с капюшоном, совсем как у Красной Шапочки. Но я не могла понять, мальчик это или девочка. Скорее, всё-таки мальчик. Лицо было испачкано и расплывалось так, словно расплавилось. Из-под капюшона торчали безжизненные чёрные волосы. Я не могла понять, должна ли её кожа быть грязно-коричневой или болезненно-бледной. А её глаза… эти глаза были самыми жуткими — они следили за мной, куда бы я ни двигалась. Кем бы ни была эта штука, выглядела она отвратительно.

Мне хотелось подбежать к маме и закричать: «Не покупай её! Не покупай эту мерзкую куклу!»

— Оливия? — позвала мама. Она опустила голову и посмотрела на меня поверх очков для чтения. — Что думаешь об этой?

Я удивилась, что она спросила моё мнение.

— Я? — спросила я, ткнув пальцем себе в грудь. Раньше мама ясно давала понять, что именно она разбирается в антиквариате.

— Да, ты. Ну как тебе? Стоит нам её купить? — Она улыбнулась той особенной тёплой улыбкой, которую всегда оставляла только для меня.

Я замотала головой из стороны в сторону, как флюгер. У моей лучшей подруги, Салли, на крыше сарая был флюгер, и когда дул ветер, он так же болтался туда-сюда, как сейчас моя голова. Я не хотела, чтобы эта игрушка оказалась у нас. И не хотела, чтобы мама её покупала.

— Нет? — переспросила она.

— Нет, — прошептала я. — Ненавижу её.

— Простите, миссис… как, вы сказали, ваша фамилия? — обратилась мама к сморщенной старушке.

— Миссис Джонсон, — ответила женщина. — Вы уверены, что не возьмёте её? Я сделаю вам очень выгодное предложение.

— Нет, простите. Она просто не подходит для нашего магазина. — Мама посмотрела на миссис Джонсон тем самым взглядом, который означал: «Разговор окончен. А если продолжишь меня донимать, получишь по заднице».

Миссис Джонсон всё поняла, засунула ужасную куклу обратно в бумажный пакет, в котором принесла её, и ушла.

— Какая всё-таки странная кукла, правда? — сказала мне мама и нервно усмехнулась.

Я кивнула, а она положила руку на поясницу и потянулась, как всегда делала, когда уставала.

— Как насчёт мороженого? Думаю, мы можем устроить небольшой перерыв. Как считаешь?

— Ура! А кто будет смотреть за магазином, пока нас не будет? — спросила я, откладывая ручку на разлинованный лист, на котором писала своё сочинение.

— Твой папа, кто же ещё. Джек! — крикнула мама в сторону двери, ведущей в подсобку. Там они хранили часть антиквариата, пока определяли цену и приводили вещи в порядок.

— Что? — отозвался папа.

— Мы с Оливией пойдём за мороженым в «Кул Скупс». Тебе взять?

Я обожала мороженое, особенно то, что продавали в «Кул Скупс», совсем недалеко отсюда.

Папа появился в дверном проёме с улыбкой на лице. Как обычно, волосы у него торчали во все стороны, и выглядел он как безумный учёный.

— Двойную порцию шоколадного брауни для меня, пожалуйста. В креманке. И со взбитыми сливками сверху.

— А я хочу шарик шоколадного брауни и шарик ванильного с шоколадной крошкой в сахарном рожке! — сказала я, подпрыгивая на месте.

— Тогда идём! — Мама потянулась за сумочкой, лежавшей за прилавком. — Мы скоро вернёмся, — сказала она папе, закинула сумку на плечо и протянула мне руку.

Я взяла её, и мы вышли из «Жизни после жизни» под звон колокольчиков, ударявшихся о деревянную дверь.

На улице небо затянули тяжёлые серые тучи. Надвигалась гроза.

— Возвращайся внутрь, а я сбегаю на парковку за зонтом. Он в машине, — сказала мама.

Я помчалась обратно в магазин и прижалась носом к стеклу, наблюдая, когда мама вернётся.

Когда она появилась из-за угла, к ней с противоположной стороны подошёл какой-то мужчина.

Мужчина был одет во всё чёрное, с головы до пят. Его волосы были цвета полуночи — длинные и волнистые. Он напомнил мне ту жуткую куклу. Он поднял голову и посмотрел на меня точно так же, как та игрушка смотрела на меня в магазине. Только по сравнению с ледяными голубыми глазами этого мужчины, в которых таилось настоящее зло, стеклянные глазки куклы казались милыми, словно у котёнка.

Образ его лица навсегда отпечатался у меня в памяти. Я не могла отвести взгляд.

Он разорвал зрительный контакт и подошёл к моей маме.

Мама подняла голову. Казалось, она его узнала, и они начали разговаривать, сопровождая свои слова резкими, отрывистыми жестами.

Внезапно мужчина бросился на маму и с силой толкнул её назад.

Губы мамы потрясённо округлились. Она сунула руку в сумочку и достала нож с устрашающего вида лезвием.

Я и не подозревала, что мама носит с собой такое смертоносное оружие.

Приняв какую-то боевую стойку на полусогнутых ногах, мама взмахнула ножом перед лицом мужчины.

Тот принял такую же стойку, выставил руки вперёд и начал пригибаться и уворачиваться от её лезвия, словно танцуя.

Пока мужчина с пугающей грацией уходил от её атак, мама продолжала наносить удары и делать выпады ножом.

По его лицу расползлась жуткая улыбка, будто он получал удовольствие от их схватки.