— Это экспериментальная модель, — с воодушевлением принялась просвещать нас экскурсовод. — Срок вариативности данного ктора давно истёк, но комиссия решила не утилизировать его, а использовать как наглядное пособие. Вам очень повезло! Его привезли в ваш город всего на месяц. Дальше он отправится по другим музеям.

Я подошла ближе. В цилиндре что-то мерцало на самом дне — едва заметная пульсация, будто внутри всё ещё теплилась жизнь. Хотя экскурсовод говорила, что срок истёк.

Инга Короленко, звезда нашей группы, растолкала всех и также подалась вперёд, разглядывая экспонат с нескрываемым интересом. Она вообще всегда вела себя так, будто мир вращается вокруг неё. И эта экскурсия не стала исключением.

— А почему он такой чёрный? — спросил вдруг Сотников, нарушая благоговейную тишину. — На всех остальных стендах нам показывали белые. Этот… как будто выгоревший.

Анна Николаевна метнула в него предупреждающий взгляд, но экскурсовод уже профессионально улыбнулась.

— Это особенность этих экспериментальных моделей. Были попытки усилить базовые характеристики ктора. От этого менялась их пигментация. Данный экземпляр проявился именно так.

— А это типа он такой крутой? — оживилась Инга, делая шаг вперёд и буквально прижимаясь носом к стеклу. — Вы же нам говорили, что чем шире чёрные полоски, тем выше потенциал. Так? У него вообще полос нет, он целиком чёрный. Это, получается, какой-то супер-ктор? Для самого крутого ктаара делали?

В голосе Инги звучало плохо скрываемое превосходство. Как раз на днях она рассказывала, что подала заявку на участие в программе интеграции. И уже всех достала своими мечтами, озвученными вслух. О том, как она и там будет самой самой. И ктор ей чуть ли не золотой достанется.

Ну-ну… Быстрее бы уж она свалила к этим ктараам. Пусть ей хвост этот прицепят и барабан на шею. Вот веселье-то начнется.

Анна Николаевна привычно зашипела на неё, но Инга и ухом не повела. Все ее внимание захватил необычный ктор.

Экскурсовод чуть помедлила, подбирая слова.

— Вероятно, ты права, — наконец дипломатично ответила она. — Тогда действительно существовала гипотеза, что можно создавать кторы с уже заложенным высоким потенциалом, чтобы повысить его у будущих носителей. Но данный проект давно закрыли. Видимо, он не достиг ожидаемых результатов.

— А жаль, — протянула Инга с явной досадой. — Красивый. И жуткий.

Жуткий, — согласилась я про себя, но почему-то не могла отвести взгляд от чёрного хвоста. Он притягивал. Магнитил словно. Внутри этого цилиндра, в неподвижности, было что-то такое, от чего по позвоночнику пробегали холодные колкие мурашки.

Я машинально провела рукой по руке, смахивая несуществующий холодок. Глупости. Это просто экспонат. Технология, которую признали неудачной и законсервировали.

— Так. Хорошо, — экскурсовод хлопнула в ладоши, возвращая наше внимание к себе. — На этом основная экскурсионная программа завершена. У вас есть двадцать минут, чтобы свободно побродить по залам, посмотреть другие экспонаты. Через двадцать минут встречаемся у входа. Вопросы?

Вопросов не было. Группа тут же рассыпалась по залу. Кто-то побежал к интерактивным панелям, кто-то уткнулся в сувенирный киоск. Анна Николаевна, облегчённо выдохнув, присела на скамейку у стены и достала свой мобильный планшет.

А я осталась стоять перед чёрным ктором в цилиндре.

Я не знала, почему не могу уйти. Мне были неинтересны ктаары до такой одержимости как у Инги. Я не собиралась подавать заявку на участие в их программе. У меня были несколько другие планы на жизнь. Обычная, понятная жизнь. Без хвостатых пришельцев, высоких технологий и пугающего космоса.

Но я стояла здесь.

Чёрный ктор парил в цилиндре — спокойный, неподвижный. И мне казалось, что в самой глубине, там, куда не доставал свет, его поверхность чуть-чуть вибрирует. Как будто он дышит.

Бред!

— Неудачный проект, — прошептала я вслух, повторяя слова экскурсовода. — Просто неудачный проект.

Я сделала шаг ближе к цилиндру, касаясь пальцами холодного стекла. Внутри ничего не изменилось. Ктор висел неподвижно.

Ладно. Пора уходить.

Я уже повернулась, когда краем глаза заметила на самом дне цилиндра, там, где я видела мерцание, что-то изменилось. Чёрная поверхность ктора стала… глубже. Или это просто игра света?

Я потрясла головой. Всё, хватит. Надо идти к выходу.

Но шагнуть прочь я так и не смогла.

2. Реакция

— Эй, Климова!

Я вздрогнула и резко отдёрнула руку от стекла, будто меня поймали на чём-то постыдном. Обернулась.

Оказывается я не одна осталась у черного ктора. Инга стояла в трёх шагах от меня, скрестив руки на груди, и смотрела с той самой снисходительной усмешкой, которую я уже научилась ненавидеть за время нашей учёбы.

Её безупречная укладка, дорогая одежда, идеальный маникюр — всё в ней кричало о том, что она вроде как здесь случайно, по ошибке, среди таких, как мы.

— Ты чего тут застряла? — протянула она. — Я думала, тебе эта тема вообще неинтересна. Ты же у нас совсем приземлённая, без космических амбиций.

Вот стерва! Как же она меня бесит!