Затем они чокнулись ещё раз.

— За любовь.

— За любовь и за этот вечер. — Он осушил бокал.

Достаточно долго посмотрев ей в глаза, он украдкой её оглядел. Под платьем на тонких бретельках угадывался push-up, но грудь, судя по декольте, и без того была маленькая и упругая.

Соски были напряжены и проступали сквозь ткань, как два нежных тугих бутончика.

Боже, чего бы я только не отдал за то, чтобы обнять её, спустить бретельку с плеча и кончиком языка нежно, медленно провести по коже и по соскам — так, чтобы по ней пробежала сладкая дрожь.

— Красивое красное платье, — заметил он. — Необычно.

— Знаю, спасибо. — Она улыбнулась.

— Как тебя, кстати, зовут?

— Кристина.

Примечания переводчика:

Галле-на-Зале (Halle an der Saale) — старинный город в земле Саксония-Анхальт, ФРГ; родина Г. Ф. Генделя.

Заале (Saale) — река, левый приток Эльбы.

Замок Гибихенштайн — средневековая крепость над Заале; ныне — известная художественная школа (Burg Giebichenstein Kunsthochschule).

Дёлауэр-Хайде (Dölauer Heide) — крупный лесопарковый массив на западной окраине Галле.

Городской погост (Stadtgottesacker) — кладбище XVI в., разбитое по образцу итальянских кампосанто, с галереями-аркадами.

Push-up (англ.) — бюстгальтер с уплотнёнными чашечками, визуально приподнимающий грудь.

Дезабилье (от фр. déshabillé) — лёгкое домашнее или будуарное бельё.

«Качели любви» (Liebesschaukel) — подвесное сиденье с петлями для ног, элемент обстановки эротических клубов.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 42

Эвелин словно приросла взглядом к фотографии в папке.

Это же он, чёрт возьми!

У Кристиана Квилла было узкое лицо с высокими скулами, тонкий нос, округлый подбородок и полные губы. Да, выглядел он чертовски женственно. А глаза — настолько живые и пронзительные, будто это вовсе не снимок, а сам молодой человек смотрит на неё прямо со страницы.

Рядом коротко ахнул Фло и затаил дыхание. В ту же секунду секретарша отодвинула папку и захлопнула её.

— Если хотите знать об этом пациенте больше, придётся поговорить с моим начальником.

Эвелин кивнула. Большего ей и не требовалось — одного этого взгляда хватило. Похоже, её долгие поиски наконец-то подошли к концу.

Фло, разумеется, судить наверняка не мог, но Эвелин видела в библиотеке Рихарда фон Коттена прежние фотографии Михаэля — и хотя пластические операции изрядно изменили его черты, сходство было несомненным.

Это точно он!

Удивительно было другое. Если сравнить нынешнюю внешность Кристиана Квилла после хирургического вмешательства с лицом Геральда Дрёгера — после аварии, операции и, должно быть, лазерной коррекции, — то, вопреки ожиданиям, они оказывались не такими уж похожими. Видимо, при подборе двойника куда важнее были телосложение, рост, возраст и комплекция.

Эвелин коротко, со значением посмотрела на Фло, затем снова обратилась к секретарше:

— Можно взглянуть на загранпаспорт Кристиана Квилла?

Та подошла к сейфу, набрала пятизначный код и достала из металлической шкатулки, доверху набитой документами, паспорт. Эвелин тут же передала его Фло; тот раскрыл его, придирчиво изучил, поднося под углом к свету.

Хорошо сделанная подделка, — словно говорил его взгляд.

Спрашивать о свидетельстве о рождении не имело смысла. Оно тоже наверняка было состряпано в последние несколько дней.

— И Кристиан Квилл находится у вас уже восемь дней? — уточнила Эвелин.

— Круглосуточно, — подтвердила девушка. — Он сирота. Законный опекун по согласованию с лечащим врачом поместил его сюда после нервного срыва. Ему обеспечен непрерывный уход.

Конечно, вы всё предусмотрели, — мысленно усмехнулась Эвелин.

— А кто оплачивает лечение?

Секретарша заёрзала на стуле и пристально посмотрела сначала на Эвелин, потом на Фло. Ей явно становилось не по себе.

Эвелин повторила вопрос.

— По-моему, это уже чересчур, — наконец произнесла та. — С таким деликатным пациентом мне придётся подключить доктора Нагорски.

Она вернула паспорт в сейф, забрала три папки и заперла их в шкафу с роль-ставней. Ключ исчез у неё в кармане брюк.

Чёрт!

В следующее мгновение секретарша уже выскочила за дверь. Эвелин не успела и глазом моргнуть, как Фло сорвался со стула, разогнул со стола канцелярскую скрепку, выгнул из неё крючок и принялся ковыряться в замке.

— Что ты делаешь? — прошипела Эвелин.

— Островски уже не приедет. А если и приедет — будет поздно. Они теперь знают, что мы ищем. — Словно проделывал это каждый день, он в мгновение ока справился с замком и распахнул шкаф. — Не смотри с таким ужасом, этому учат на семинарах по вскрытию замков.

— Только в уголовной полиции. А ты учился в полицейской школе.

— Ну хорошо, тогда я знаю это из роликов на YouTube, — сознался он.