«Парный вечер» (Pärchenabend) — вечер, на который пускают только пары; в «не-парные» вечера допускаются и одиночные мужчины, но обычно по квоте.

«Игровая поляна» (Spielwiese) — на жаргоне свинг-клубов: общее пространство, где допустим открытый секс.

«Мокрая зона» (Nassbereich) — душевые, сауны, джакузи.

«Вальтер ППК» (Walther PPK) — компактный немецкий пистолет, классическое полицейское и «джеймс-бондовское» оружие.

Галле-ан-дер-Заале (Halle an der Saale) — крупный город в земле Саксония-Анхальт; рядом — Лейпциг (земля Саксония), где работает прокурор Клеменс.

Самые свежие детективы и триллеры — на торрент-трекере «NoNaMe Club»

ГЛАВА 44

— Кто вы такая и что вам известно о Кристиане Квилле? — спросила Эвелин маленькую седую женщину.

— Я здесь работаю, а имя моё не имеет значения, — отозвалась сестра.

Эвелин не стала допытываться: швейцар у входа уже наполовину выдал ей имя — сестра Бригитта.

— Хорошо, пусть будет так. Давайте выйдем.

Фло потянул на себя створку, и они вышли на площадку перед входом. Отсюда мраморная лестница спускалась к посыпанной гравием дорожке, где под фонарём поблёскивал «ауди» Нагорского. Дальше тянулась гостевая стоянка — там, в темноте, осталась машина Эвелин, — а за ней начинался лес. Где-то ухнула сова, и ледяной ветер прошёлся по кронам деревьев.

Сестра Бригитта дождалась, пока Фло прикроет дверь, и быстро огляделась.

— Останемся здесь — тогда нас никто не увидит из окна. — Она зябла в тонком белом халате и сунула руки в карманы. — Я слышала, как доктор Нагорский орал. Даже сквозь дверь.

— Этого и впрямь трудно было не услышать. — Эвелин подняла воротник пальто. — У него часто такие приступы?

— Почти каждый день. Работать в этом санатории — сущий ад. По-хорошему, нам, персоналу, терапия нужнее, чем иным пациентам. А нашему шефу — нужнее всех.

— Почему же вы не уволитесь? — спросил Фло.

Она снисходительно улыбнулась:

— В моём-то возрасте?

В женщине было что-то располагающее — этакая бабушка-домохозяйка; и, судя по всему, унижения начальника ещё не успели окончательно её ожесточить.

— Я слышала, вы расспрашивали о Кристиане Квилле, — продолжила сестра Бригитта.

— Вы его знаете?

— Я была его сиделкой.

— Были? — переспросила Эвелин.

— Его привезли восемь дней назад. Посреди ночи. Ни обычной экскурсии по корпусу, ни знакомства с персоналом, как полагается новичкам, ему не устроили. Тогда я и поняла: с ним что-то не так. К тому же доктор Нагорский поместил его в старом крыле.

— В старом крыле? — переспросил Фло.

— Это позади главного здания. Там держат тяжёлые случаи. Окна с решётками, двери на замках. Доступ туда имеют единицы.

— Например, вы?

Женщина кивнула.

— Я работаю здесь уже пятнадцать лет — считай, стала частью обстановки. Можно сказать, мы с доктором Нагорским вместе ставили этот санаторий на ноги, когда он был ещё молодым врачом, чуть за тридцать.

— И всё равно он так с вами обращается?

— Именно поэтому. Знает, что я никогда не уволюсь и его не брошу.

— Рассказывайте дальше.

— С Кристианом Квиллом контактировали считаные люди: доктор Нагорский, два терапевта и я. Даже ночной швейцар его в глаза не видел.

— Вы всё время говорите о нём в прошедшем времени, — заметила Эвелин. — Что с ним? Он умер? Несчастный случай, его убили?

Сестра покачала головой:

— Нет, не убили. Хотя пытался покончить с собой — таблетками. Но взял не те и остался жив.

— Так что же с ним?

— Сбежал. Пять дней назад. Я знаю это точно: носила ему еду и убирала в комнате. Не знаю почему, но побег замяли.

— С чего вы взяли?

— Полиция здесь так ни разу и не появилась, а Кристиан Квилл по-прежнему официально числится у нас пациентом.

— Почему вы нам всё это рассказываете? — допытывалась Эвелин.

Сестра Бригитта глубоко вздохнула.

— Мне нравился Кристиан. Времени мы провели вместе немного, но это были по-настоящему близкие часы. Такой грустный мальчик — и такой ранимый. В этом заведении он бы пропал. А ещё мне кажется, что здесь с ним обошлись очень несправедливо. Не знаю, зачем вы приехали, но, как я поняла, вы адвокат. Помогите ему!

— Это вы помогли ему сбежать? — едва слышно произнёс Фло.

— Нет!

Ответ прозвучал слишком поспешно. Эвелин поняла, что женщина лжёт.

Но ясно стало и другое: убийца разгуливает на свободе. Общественность ни о чём не догадывается, а те, кто посвящён, — отец Михаэля Хайнрих фон Коттен, Петер Верман, Томас и Оливия Нагорские, — наверняка будут держать язык за зубами.

И теперь подмена, которую устроил Рихард фон Коттен, должна храниться в тайне тем более. Фон Коттен слишком многим рисковал. Вопрос лишь один: как далеко он готов зайти, чтобы и дальше скрывать истинную подоплёку дела?

Сестра, видимо, заметила тревогу на лице Эвелин и понизила голос почти до неслышного шёпота:

— Вы оба знаете, что он сделал, верно?