— Похоже, вас это всерьёз тревожит. А я-то думала, ваш сын вам глубоко безразличен, — заметила Эвелин, не дожидаясь ответа. — Откуда вы вообще знаете, что я здесь?

И тут её осенило.

— Вы за мной следите!

В ту же секунду ей вспомнилось то странное чувство, что преследовало её в последние дни всякий раз, стоило выйти из дома.

— Слежу? Помилуйте! В наше время это уже излишне. — Фон Коттен усмехнулся. — А если бы и так, я приставил бы к вам охрану.

Ага, размечтался! Эвелин задумалась.Излишне? Что он имеет в виду? И вдруг ответ пришёл сам собой.

— Вы подсадили мне жучок в телефон!

— Вы сами оставили его у меня во время визита в мою виллу, — невинно отозвался фон Коттен.

— Мой телефон был заблокирован!

— Вы же не думаете всерьёз, что для кого-то это препятствие — заглянуть в его содержимое?

— Ах ты, мерзавец! — В горле у Эвелин перехватило. — Вы установили на мой телефон приложение?

Фон Коттен не ответил.

— Или жучок? Может быть, даже прослушиваете меня?

— Нет, прослушивать вас этим нельзя.

— Значит, только пеленгуете! И вы вот так запросто в этом сознаётесь?! — вне себя воскликнула она.

— Доказать это вам будет непросто. Да и какая разница, что я делаю. Со мной вы всё равно ничего не сможете поделать — что бы я ни творил. С такими, как вы, я разделываюсь ещё до того, как успею выпить первую чашку кофе и покормить рыбок в аквариуме. И лишь потом перехожу к действительно важным делам.

— И тем не менее со мной вы, похоже, ещё не покончили, иначе не стали бы являться сюда лично, чтобы меня припугнуть.

— А вы чувствуете себя запуганной? — невозмутимо осведомился он.

— А похоже?

Фон Коттен подступил вплотную, но она не отступила ни на шаг.

— Я подобралась слишком близко к вам и вашему изящному маленькому плану? Наступила на больную мозоль?

— Недурная попытка перейти в наступление. — Он одобрительно повёл уголками губ.

Эвелин твёрдо смотрела ему в глаза. Не будь Фло поблизости, она едва ли сумела бы вот так отбрить угрозы фон Коттена — посреди ночи, в этом богом забытом углу. Но Фло прикрывал ей спину, и выказывать слабость при фон Коттене она не собиралась.

С другой стороны, изображать неведение тоже не имело смысла. Фон Коттен прекрасно понимал, как далеко она зашла. Зато если удастся вывести его из равновесия, он, чего доброго, и оступится.

— Я уничтожу вас профессионально, если вы не доведёте процесс без эксцессов до конца, — прошептал он. — Как адвокат, вы обязаны защищать моего сына.

— Неверно, — поправила она. — Я обязана защищать своего подзащитного — а вашего сына вольна и обвинять!

Фон Коттен сглотнул.

— Как вам угодно. Я вас предупредил. Готовьтесь к тому, что я уничтожу вас не только профессионально, но и в личной жизни.

— Да неужели? —Возьми талончик и встань в очередь!

Он на мгновение обернулся, бросил взгляд на свою машину и коротко кивнул. В ту же секунду открылась передняя пассажирская дверца, и кто-то вышел. Петер Верман — в тёмных брюках и ветровке.Значит, я всё-таки ошиблась.

Он молча встал перед Эвелин и протянул ей мобильный.

— Это вам.

Озадаченная, она взяла телефон. По таймеру на экране было видно, что разговор длится уже три минуты. Эвелин медленно поднесла трубку к уху.

— Алло?

На том конце слышалось лишь тихое дыхание, и она уже готовилась услышать глухой, бесстрастный голос одного из верманских прихвостней.«Как вам уже сказал Петер Верман, мы знаем, где вы живёте. И знаем, что у вас в квартире два милых котёнка» — или что-нибудь в том же духе.

Но на другом конце провода оказался вовсе не громила.

Куда хуже!

— Уважаемая госпожа доктор Майерс, — проскрипел низкий голос, знакомый ей по многочисленным радиоинтервью. — С вами говорит начальник IV отдела по уголовным делам.

Хайнрих фон Коттен!

— Что вам от меня нужно? — Сердце её невольно зачастило.

С ним она ни разу не разговаривала лично и знала: даже такой человек, как Островский, в присутствии фон Коттена тщательно взвешивал каждое слово, чтобы не допустить ни ошибки, ни оговорки. Последствия были бы катастрофическими.

Она машинально подумала:известно ли Хайнриху фон Коттену, что Островский намерен его свалить? Наверняка известно. Он же не дурак.

— Вам известно, что я без труда могу лишить вас лицензии, — начал Хайнрих фон Коттен.

— Любого адвоката можно лишить лицензии при серьёзном нарушении, — ответила Эвелин.

— Раз уж вы сами заговорили о серьёзном нарушении: от доктора Нагорского я только что узнал, что вы без всяких полномочий копались в историях болезни пациентов его психиатрического санатория, причём этому есть два свидетеля. По-вашему, это серьёзное нарушение?

Во рту у Эвелин мгновенно пересохло.

— Старший прокурор Островский…