Он подошёл к холодильнику и выдвинул нижний морозильный ящик. Из-за прочего содержимого он достал полгаллонную упаковку шоколадно-миндального мороженого и куда более скромную пачку рыбных палочек в панировке.

Калейдоскопический монтаж продолжал мелькать на экране. Вдруг из телевизора рванул звук — оглушительная какофония постоянно сменяющейся музыки и по одному-двум слов от бесчисленных голосов, сливавшихся в бессвязный лепет.

Пока Кенни укладывал мороженое и рыбные палочки в магазинную сумку, появилась Ли Энн — сияющая даже полностью одетая. Она закричала:

— Какого хрена?!

Он схватил её за руку и поволок из кухни — через столовую зону, через открытую гостиную. Он услышал, как в микроволновке лопнуло закалённое стекло.

Когда они добрались до двери, пожарные спринклеры сорвали восковые пломбы, и вода хлынула каскадом. В каждой квартире этого переоборудованного склада были спринклеры, но срабатывать они должны были только тогда, когда жара расплавит пломбы.

В общественном коридоре третьего этажа Кенни засомневался, стоит ли пользоваться лифтом — потенциальной ловушкой, — и повёл Ли Энн к лестнице. Они промчались вниз, в подвал, где у него стоял Lincoln Nautilus.

Когда они пересекали этот безоконный уровень к внедорожнику, верхние люминесцентные панели мигнули и погасли, а ещё один ряд спринклеров обрушил на них ледяной душ. Света, падавшего с улицы по въездному пандусу, хватало, чтобы добраться до Nautilus; но к моменту, когда они забрались внутрь, оба промокли до нитки.

Кенни поставил сумку с продуктами Ли Энн на колени, завёл двигатель, включил дворники и выехал сквозь внутренний дождь по пандусу наружу — в безоблачный день.

Она сказала:

— Что это вообще было?

— Работа, за которую я взялся.

— Какая работа?

— Ранчо в Монтане. Частное ранчо для отдыха одного ультрабогача.

— Какого ультрабогача? — спросила она, когда он выключил дворники.

— Лиама О’Хары. Ты, наверное, о нём не слышала.

— Не держи меня за украшение на руке. Конечно, слышала. Я просто всегда думала, что он из белых миллиардеров.

— Может, так и есть. Это был не он — там, в квартире. Какой-то интернетовский корсар захватил всю технику на ранчо О’Хары. Меня наняли, чтобы найти след этого ублюдка и вывести его на источник.

— Но он нашёл тебя первым.

— Мгновенно. Будто он бог хакеров.

— И что это было за мор и паразиты, за грязь, которую надо смыть?

— Похоже, он не просто мастер-черношляпник, но ещё и буйный псих.

После паузы она сказала:

— Отвези меня домой.

— Я как раз это и делаю. Где ты живёшь?

Она назвала адрес — Кенни его знал. Три квартала от клуба, где они познакомились, в обжитом районе изящных старых домов, где не существовало такого понятия, как «выгодная недвижимость».

— Ты живёшь с родителями?

— Это мой дом. И нет, я не родилась с деньгами. Я сделала кучу чертовски успешных приложений.

— Тебе сколько… двадцать пять?

— Двадцать семь. Я начала, когда мне было восемнадцать.

— Начала что?

— Начала зарабатывать по-взрослому.

Кенни взглянул на неё. Волосы Ли Энн прилипли к голове, с кончика носа капала вода.

— Ты похожа на русалку.

— Это что значит?

— Это значит, ты мокрая, но красивая.

— Одно у тебя точно не получается — делать комплименты. Слушай, ты мне очень нравишься. Я не прыгаю в постель с парнем при первой встрече. С девяноста восемью процентами парней, с которыми я встречалась, я вообще не ложусь в постель. И даже не хожу на больше чем два свидания. Ты не обычный изумрудногородский придурок. Ты умный и милый. Но мне не нужна большая драма в жизни. У меня всё гладко, и я люблю, когда всё гладко.

За полмили до её дома Кенни пришлось прижаться к обочине: мимо с рёвом промчались две пожарные машины и «скорая», а сирены и клаксоны визжали так, как визжит любая фраза в самой уродливой из атональных модернистских симфоний.

Ещё через три минуты, свернув на её улицу, они увидели: её дом был в огне. Более того, слова в огне были слишком слабым описанием. Здание ярилось пламенем, клокотало огнём, а ближайшие деревья стали факелами. Пожарные яростно атаковали пожар, но исход уже был предрешён: останутся лишь пепел и руины.

Хотя Кенни знал о Ли Энн Брюс меньше, чем ему хотелось бы, он знал достаточно, чтобы не удивиться тому, что она не заплакала и не прокляла свою судьбу, не побледнела от шока. Вместо этого она смотрела сквозь лобовое стекло стальным взглядом и сказала:

— Это уж точно не совпадение.

— Хотел бы, чтобы было совпадением, — сказал Кенни: он чувствовал себя отчасти виноватым в этой катастрофе.

— Это тот урод, который назвал нас тараканами.

— Когда ты вышла в сеть с моего запасного компьютера, он, должно быть, получил твой идентификатор.