Его несёт. Какая бы дрянь ни подняла его сейчас на восемь миль над землёй, она делает его непредсказуемым и опасным.

Выдерживая его взгляд, Вида начинает дышать чаще и поверхностнее — будто его предложение её возбуждает.

— Дай мне подумать.

— Подумай. Я тут для тебя.

— Для меня никто никогда не был.

— Теперь есть. У каждого из нас есть то, что нужно другому. Разве нет?

— Ещё никто не был так прав.

— Звонок звенит — и вот ты стоишь на пороге. Как так выходит?

— Я видела тебя во дворе. Видела, как ты тренируешься.

— Ты просто звонишь — и вот ты уже здесь.

Подливая апельсиновый сок, она говорит:

— Всё случается потому, что должно случиться. Так же, как я всё время видела тебя во дворе.

Он доливает шампанское.

— И тебе понравилось то, что ты видела.

— Ещё как, — отвечает она.

 

27

Месть птиц

— Вокруг тебя все цвета, Сиси Купер.

— Какие ещё цвета?

— Все тёплые. Ты прямо вся готова, прямо сияешь. Только тебе придётся подождать до попозже.

— Подождать чего?

— Подождать, пока на ракете покатаемся. Меня так высоко унесло, детка, что мой член за мной не поспевает. Законы физики не срабатывают.

— Тебя и правда унесло, но ради тебя можно и подождать.

— Хочешь немного того, что меня сюда подняло?

— А что это?

— Травка.

— Не может быть. Я запаха не чувствую.

— Ага, потому что я её не курю. Делаю дабы.

— Дабы — мощная штука, — говорит она.

— Эти особенные дабы, хорошенько приправленные.

— Приправленные чем?

— Может, DMT или ещё чем.

— Только не фентанилом, а то ещё откинешься тут у меня.

— Да он бы так не сделал. Никогда бы так не сделал. Он не какой-нибудь барыга на Китай, который хочет убивать американских детишек. Ему только деньги нужны.

— Кому?

— Старику Биду.

— Старику Биду?

— Белдену Биду. Я на него работаю. Никто для него не работает лучше меня. Я тебе дам попробовать эту штуку. Вот увидишь.

Вида качает головой.

— Не сейчас. Если я тоже приму, то, когда ты спустишься оттуда, где сейчас летаешь, меня, наоборот, поднимет. А я хочу, чтобы мы оба были в одном и том же состоянии, понимаешь, когда позже покатимся на этой ракете.

Он энергично кивает и радостно хлопает в ладоши.

— Эй, мне сладкого надо. Хорошего шоколада. В холодильнике коробка.

— Сиди тут, — говорит она. — Я принесу.

Когда Вида ставит конфеты на стол, Морган кладёт руку ей на ягодицу и скользит между ног, надавливая на промежность джинсовых шорт. Она терпит его прикосновение ровно столько, чтобы снять с коробки крышку; после этого его внимание переключается на шоколад.

Она возвращается на своё место.

— А когда ты начал травку употреблять?

— Да вроде всегда.

— Не помнишь.

— Ещё как помню. В тринадцать. Старик Бид увидел во мне хватку. Поставил толкать среди средней школы.

Морган суёт конфету в рот.

— Кто вообще этот Бид?

Морган нервно перебирает конфеты, словно решить, какую съесть следующей, для него сейчас слишком тяжёлый стресс.

— Бид скоро меня повысит. В тот день, когда он меня поднимет, я брошу старшую школу Лонг-Вэлли, свалю из этого дома, сниму себе квартиру, заведу крутые колёса. Я на этот день уже коплю.

— Но кто он такой? — настаивает она.

— Кто?

— Бид.

— Старик Бид.

— Ты это уже говорил.

Он берёт одну конфету, передумывает, кладёт обратно и выбирает другую.

— Бид — это Бид. Все, кто знает, как всё устроено на самом деле, а не только как кажется, знают Бида.

— Ну да, только я тут новенькая.

Он смотрит на неё.

— Эй. Я забыл. Ты свеженькая. Очень даже свеженькая.

Она следит, как он съедает конфету. Потом говорит:

— Ну так этот Бид...

— У него папаша, Хорас Бид, старик Хорас, и Кэтрин — у них всего до хрена. Белден отучился на юриста в Йеле, чтобы знать, как обходить закон. Но не практикует. У Белдена Бида нет времени на адвокатские дела, он слишком занят.

Морган вздрагивает, сшибает коробку конфет в сторону, отталкивает стул от стола и, шатаясь, поднимается на ноги. Не отрывая взгляда от потолка, он поворачивается на месте.

Поднимаясь со стула, Вида спрашивает:

— Что такое?

— Птицы, — шепчет он.

— Где? Я ничего не вижу.

— Птицы, но не птицы. Вроде птицы, только с человеческими лицами. Злыми лицами. — Кажется, его охватывает скорее благоговейный трепет, чем страх. — Посмотри им в глаза.

— Морган, это из-за приправы. Из-за того, что в дабах. Что там — мескалин или LSD?

Зажмурившись и прикрыв глаза руками, мальчишка говорит таким ровным голосом, что в этих обстоятельствах это звучит жутко, — будто они в ясную погоду просто обсуждают, как в следующий раз во время грозы не попасть под молнию: