Вири охотилась достаточно долго, чтобы иметь опыт общения с разными видами жнецов. Некоторых было легко поймать, особенно тех, кто был новичком в вытягивании сил и не привык к своим усиленным эликсеном способностям. То же самое касалось и тех, кто был зависим от эйфорического кайфа, наступающего после свежего жертвоприношения; они предпочитали оставаться в этом наркотическом состоянии, нежели сопротивляться аресту.

Мужчина перед Вири не был ни новичком, ни наркоманом — он явно умел пользоваться своей украденной магией, а также прошел физическую подготовку. Это делало его опасным.

Но не таким опасным, как Вири.

Она заметила его кинжал в тот самый момент, когда вошла в подвал, она знала, что он вытянет его против нее — и она была готова. Усмешка на его губах и торжество в глазах, когда он вонзил клинок вперед, говорили ей, что он такой же, как и любой другой жнец, достаточно высокомерный, чтобы недооценить ее. Все они полагали, что филиум — единственное оружие, которое она носит, или, по крайней мере, единственное, способное их обездвижить. Действительно, мужчина, бросившийся на нее, был настолько сосредоточен на угрозе ее металлического шнура, что пропустил момент, когда она вытащила из плаща флакон и большим пальцем открыла его.

И он не заметил, как она сдула серебряный порошок прямо ему в лицо.

Глаза жнеца расширились, когда импедидаст подействовал, заморозив его на месте; смертельный удар кинжалом застыл в воздухе между их телами.

Быстрый взгляд вниз показал Вири, как опасно близко лезвие было к тому, чтобы вспороть ей живот, но она не стала тратить время на страх перед тем, что могло бы случиться, если бы этот экспериментальный — и крайне незаконный — порошок не сработал, как не стала она и наслаждаться беспомощным состоянием жнеца.

Поскольку в его венах бурлило столько эликсена, импедидаст не смог бы удерживать его долго, поэтому она поспешно выбила кинжал из его руки и одним концом своего филиума связала ему запястья, тем самым подавляя его силу. Пока золотой шнур касался его, его расширенные способности были заблокированы, магия была не просто недоступна — она активно высачивала из него энергию, сопротивляясь воздействию филиума, что делало его слабым, уязвимым — и полностью во власти Вири.

Она едва успела отступить, как действие импедидаста закончилось, и жнец качнулся вперед — не для того, чтобы продолжить атаку, а чтобы не рухнуть.

— Что ты со мной сделала? — прохрипел он, шатаясь, словно пьяный, и изо всех сил пытаясь удержаться на ногах.

Вири не была уверена, спрашивает ли он о филиуме или об импедидасте, но, так или иначе, просто заявила:

— От имени Гильдии охотников вы арестованы за незаконное вытягивание эликсена и сопутствующие преступления против человечности.

— Я невиновен, — выплюнул он — или попытался это сделать. Слова были невнятными, силы стремительно покидали его.

Приподняв бровь в недоумении, Вири бросила взгляд на тело мальчика, лежавшее всего в нескольких футах. Но тут же вспомнила о двух других детях, которые наблюдали за ней с широко раскрытыми глазами: страх все еще читался на их лицах, но в нем пробивалась робкая надежда.

— Не двигаться, — бросила Вири жнецу и направилась к детям.

— Я не принимаю приказов от тебя, — огрызнулся он и бросился следом, но тут же споткнулся об одну из бочек, опрокинутых во время их стычки, и рухнул в кучу мусора на пыльный, усеянный осколками стекла пол, издав стон.

Обычно Вири испытала бы огромное удовлетворение, видя его таким немощным — особенно учитывая, что всего мгновение назад он пытался распороть ей живот, — но при той скорости, с которой филиум вытягивал из него силы, он мог потерять сознание с минуты на минуту. Сколько бы раз она ни видела свое оружие в действии, она никогда не привыкнет к тому, насколько оно изнуряет. И хотя обычно это было преимуществом, меньше всего ей хотелось тащить тяжелое тело жнеца всю дорогу до Андерлока, так что им нужно было выступать, и немедленно.

Но сначала…

— Кто-нибудь из вас ранен? — спросила Вири, подходя к детям; она поморщилась, когда битое стекло с неприятным хрустом разлетелось под сапогами. Она крепко держала филиум, другой конец которого все еще сковывал жнеца — тот громко проклинал ее, пытаясь подняться на дрожащие ноги, но уже не представляя угрозы ни для кого из них.

Дети покачали головами и нетвердо поднялись, держась друг за друга дрожащими руками.

Видя свидетельства их ужаса, зная, что могло их ждать — и что случилось с их убитым товарищем, — Вири пришлось глубоко вдохнуть, чтобы подавить ярость.

Правосудие, — напомнила она себе. Жнец предстанет перед судом за свои преступления. Поймав его, она добилась этого — и будет продолжать добиваться для каждого жнеца, на которого охотится на острове Элвердайн.

— У вас кровь, — прошептала маленькая девочка, указывая на щеку Вири.