Вздрогнув от фантомного ощущения ихора на ногах, Вири замерла на грязном перекрестке, выбирая путь: на запад, к озеру Миртис, или на восток, где верхний город перетекал в горы Тридус. Она закрыла глаза, концентрируясь, и мгновение спустя ладонь начала теплеть, а следом внутри возникло тянущее ощущение — инстинкт гнал её на запад.

Углубляясь во тьму, она ускорила шаг, пока метка охотника, вытатуированная на ладони, продолжала нагреваться, ведя её к жертве. Метка — три сцепленных круга, олицетворяющих её клятву защищать, чтить и служить, — была дарована ей в тот день, когда она стала полноправным охотником на жнецов. У большинства новичков обучение заканчивалось в восемнадцать, но Вири заслужила свою метку год назад, едва ей исполнилось шестнадцать. «Вундеркинд», — заявлял её наставник. Но на самом деле у неё просто было больше стимулов, чем у других, видеть, как каждый жнец получает по заслугам.

Впереди донеслись шумные звуки, заставив Вири нахмуриться — она не ожидала такого оживления. Она оказалась ближе к озеру Миртис, чем ей хотелось бы, и остро осознавала опасности, подстерегающие за Западным обелиском на краю озера. Здесь, в трущобах, защитные чары обелиска были значительно ослаблены, и именно это, а не Nox Custodia, заставляло здравомыслящих жителей поверхности оставаться дома по ночам. За тщательно запертыми дверями они были защищены от дрейфующего Черного тумана — и от мучительной смерти, которую он нес любому, кто с ним соприкасался.

Днем четыре обелиска, охраняющие город, вынуждали туман отступить к самым дальним границам острова Элвердайн. Там он клубился смертоносным облаком над необитаемыми лесами и морскими утесами, окаймляющими остров, позволяя жителям Аравелла жить в относительной безопасности. Но с наступлением сумерек, когда поднимался океанский бриз, даже обелиски не могли удержать туман от проникновения вглубь суши — именно поэтому большинство аравеллианцев жили внутри гор или под поверхностью, в нижнем городе.

Вири, как и любой здравомыслящий человек, испытывала здоровый страх перед Черным туманом, поэтому стремилась поскорее закончить охоту и вернуться под землю.

Метка на её ладони внезапно обожгла кожу, предупреждая: цель близко. Сделав еще несколько шагов, она завернула за угол полуразрушенного здания и обнаружила источник шума: обветшалую таверну, готовую вот-вот развалиться.

Какое-то время Вири просто стояла посреди зловонной улицы, недоумевая, какие безрассудные посетители не боятся ни тумана, ни Nox. Но затем она тряхнула головой и зашагала вперед, готовая завершить свое дело. Если всё пойдет по плану, она даже успеет поспать несколько часов до рассвета.

Приблизившись к таверне — судя по сломанной вывеске над входом, она называлась «Капающий бочонок», — Вири прошла прямо сквозь заплесневелый, расщепляющийся дверной проем, вновь удивляясь полночному веселью. В нижнем городе и внутренних горных районах ночные посиделки были обычным делом: там не было нужды в комендантском часе, и жители могли делать что угодно в любое время суток. Но здесь, на поверхности, где один вдох ночного воздуха мог обернуться гибелью, увидеть подобное было редкостью.

Посетители внутри «Капающего бочонка», казалось, вовсе не замечали опасностей внешнего мира: их разговоры были громкими, а смех — безудержным. Едкие запахи разлитого эля и зловонных тел ударили Вири в нос, когда она пробиралась сквозь толпу. Метка на руке продолжала жечь, сообщая: жнец не просто находится здесь, он прямо сейчас вытягивает эликсен.

Вири всегда была более чувствительна к присутствию магии в воздухе, чем остальные — это помогло ей быстро стать охотником и спасало во время многих стычек со жнецами, — но даже она не могла определить точное местоположение своей добычи. Она знала лишь одно: жнецы никогда не сдаются без боя, а если этот уже начал вытягивать силу, то у его жертвы осталось совсем мало времени.

Ощущение неотложности пульсировало в жилах Вири, когда она подошла к мужчине средних лет, разливавшему напитки за грязной стойкой, и потребовала внимания.

— Что желаете? — буркнул он, быстро наполняя три кружки эля. Пена лилась через край, пока он пододвигал их оживленным клиентам.

Вири указала на эмблему на своем алом плаще — вышитую серебром круглую метку охотника у нее на груди — и произнесла:

— Я ищу…

— Мне не нужны неприятности, — резко оборвал ее бармен. Он окинул ее взглядом с ног до головы, подмечая черное кожаное облачение под плащом охотника, заплетенные в косу рыжие волосы с необычными серебристыми прядями и поразительные лавандовые глаза. — Что бы вы ни искали — кого бы вы ни искали, — вы не найдете их здесь.

Жжение в ладони говорило об обратном, но, когда Вири снова окинула взглядом таверну, она увидела лишь довольных жизнью посетителей. Никаких следов магии — и никаких признаков смерти.

— Вы замечали сегодня что-нибудь необычное? — надавила она. — Какие-нибудь новые лица или…

Мужчина снова перебил ее, с такой силой толкнув кружку по стойке, что по потертому дереву потянулся влажный след.