Выходило, что все члены этой тайной организации продлевают себе жизнь нечестными способами, за счёт чужой жизненной энергии. От людей она берётся или от леса – значения, похоже, не имеет.

Но самое интересное, что эта организация теперь смотрит на меня. А чего она от меня хочет – оставалось только гадать.

Зато одно знал теперь совершенно твёрдо: сидеть и ждать, пока они сделают следующий ход, я не собирался. У меня на землях остались следы работы Тенелиста, и их следовало найти раньше, чем ими воспользуется кто-то другой.

Я поднялся из-за стола, накинул сюртук и вышел во двор. Ночь стояла тёплая, над лесом висела рыжеватая луна. Потянулся к лесу мыслью, и тот отозвался знакомым образом: тёмные кроны, среди которых мелькают быстрые тени моих егерей на обходе.

Через четверть часа все они собрались у крыльца для пересменки. Заодно я позвал Ярослава, который был в поместье. Он пришёл вместе с Тишью.

– Слушайте внимательно, – начал я, оглядев собравшихся. – Тайник, который мы нашли у гиблых земель, был у Тенелиста не единственным. Я в этом уверен. Он хозяйничал здесь слишком долго, чтобы сложить всё добро в одну яму.

– Откуда такая уверенность, хозяин? – спросил Ярослав.

– Из простой логики. Тенелист откладывал на чёрный день, а такой человек никогда не держит всё в одном месте.

В прошлой жизни я и сам так делал: часть средств держал в банках, а кое-что хранил дома в сейфе. Любой, кто хоть раз терял накопления, приходит к этому правилу быстро.

– Поэтому задача такая, – продолжил я. – Утром, как рассветёт, прочешете гиблые земли. Всю бывшую мёртвую полосу, овраги, старые корневища – всё, где земля до сих пор помнит его магию. Ищите схроны, ямы, полости под камнями. Лес вам в этом не помощник, и вы знаете почему. Запечатанную дрянь он не чует, пока её не вскроют. Так что рассчитывайте только на глаза и на чутьё. И на Тишь.

– Моё чутьё на его дрянь тоже острое, – кивнул Ярослав. – И Тишь землю слышит лучше любого из нас. Камни ей сами шепчут, где под ними пустота.

Тишь подняла клиновидную голову и коротко зашипела, будто подтверждая наши слова.

– Теперь главное, – я обвёл всех взглядом и выдержал паузу, чтобы дошло до каждого. – Нашли тайник – запомнили место – выставили метку. Внутрь не лезть, печати не трогать, руками ничего не брать. К полудню возвращаетесь ко мне с докладом, а дальше я сам решу, что и как вскрывать. Всем ясно?

– Ясно, барин, – ответил за всех Грач.

– Тогда отдыхайте. Выход на рассвете.

Егеря растворились в темноте. Ярослав задержался на секунду, положил ладонь на голову Тишь, а затем оба скользнули к восточной опушке.

Я постоял ещё немного, слушая ночной лес, а потом вернулся в дом, потому что завтрашний день обещал выдаться длинным и хлопотным.

Утром поисковый отряд ушёл ещё до того, как солнце оторвалось от горизонта. Я проводил их взглядом с крыльца и отправился завтракать, прихватив из кабинета шкатулку с деньгами под расчёт. Горенков заслужил свою премию сполна, и тянуть с этим я не собирался.

Мишка уже сидел за столом, выспавшийся и повеселевший. Степан поставил перед ним кашу с маслом, и Горенков уплетал её с таким видом, словно неделю не ел. Впрочем, зная столичные цены и его опустевшие карманы, я допускал, что так оно и было.

Тем более я ещё вчера заметил, что Мишка больно бледный и исхудавший. Думал, что с дороги такой эффект. Но и сейчас это никуда не делось, словно и правда почти не ел. Странно…

– Держи, – я отсчитал купюры и положил стопку рядом с его тарелкой. – Возмещение убытков и премия.

Горенков перевёл взгляд с денег на меня, потянулся к стопке, но руку на полпути опустил. Пальцы его застыли над деньгами, а на лице проступила такая мучительная работа мысли, что я невольно насторожился. Обычно Мишка деньги брал раньше, чем их успевали до конца отсчитать.

– Ты чего мнёшься? – спросил я. – Мало, что ли?

– Что ты, Сева, щедро! – он заёрзал на стуле и принялся сосредоточенно водить ложкой по тарелке. – Просто я тут… В общем, дело у меня к тебе. Деликатное.

– Выкладывай.

Он помедлил. Сглотнул. А потом всё же решился!

– Жениться я решил, – выпалил Горенков и покраснел до самых ушей.

От такой новости я даже отставил чашку в сторону. Степан у буфета замер с полотенцем в руках, и даже посуда на его подносе, кажется, перестала звенеть.

– Так, – сказал я. – Подробнее…

– Влюбился я, Сева. По уши! – Мишка прижал ладонь к груди, и голос его сразу потеплел. – Дама хорошая, из приличной семьи, вдова чиновника. Умная, хозяйственная, а уж красивая какая! И тут в столице я понял окончательно: без неё мне жизнь не мила. Сделал предложение, и она согласилась. Представляешь? Согласилась!

– Поздравляю от всей души, – искренне сказал я. – Только я всё ещё не понимаю, при чём тут твоё мятьё над премией.

Горенков тяжело вздохнул и виновато опустил глаза.