– Возвращаю ваш реквизит. Разряженным. Там же показания купца, подписанные в трёх листах. Обломки ваших кукол остались у меня на поляне, их я, с вашего позволения, оставлю себе. Это чтобы мы не тратили ваш драгоценный час на выяснение, зачем я приехал.

Фон Штерн опустил взгляд на часы. Трогать их он не стал. И почему-то мне показалось, будто не сделал он этого из-за полыни.

– Чисто сработано, – сказал он наконец. – Оба раза. С палатой и с поляной.

– Вы подсадили отраву в мой санаторий, качали время из моего гостя и прислали врагов на мою землю. Я приехал спросить о другом. Зачем вы открыли на меня охоту?

Фон Штерн молчал. Пауза тянулась, и тянул он её намеренно. А потом вдруг моргнул. Впервые за всю встречу.

– Я проверял, годитесь ли вы, – он выдержал ещё одну паузу, а затем, наконец, высказал то, ради чего и позвал меня сюда. – Я не открывал на вас охоту, барон. Охота открыта на нас обоих.