– Ладно, слушай, что я узнал…

Глава 2

То, что я влип, было очевидно ещё в тот момент, когда переместился в этот мир. Окончательно это стало понятно, пожалуй, когда на моих землях поселился Тенелист.

Да, изгнать его мне удалось, только шлейф от той истории тянется до сих пор. И вот оказалось, что он уже не один такой, что за его спиной стоит целая организация.

А новую ниточку в этом деле принёс мне Горенков, вернувшийся наконец из “командировки”.

– Сложно это было, Сева, – сказал Горенков. Причём произнёс он это таким тоном, словно намекал на премию. – Ох, сложно. Все свои заначки и накопления пришлось отдать, чтобы нужным людям заплатить да информацию выискать. Не хотели они говорить, хоть режь. А если и говорили, то сведения, скажем так, выходили противоречивые.

Он осмотрелся по сторонам, будто у крыльца могли прятаться чужие уши. Двор стоял пустой, только Данила таскал воду к конюшне, но Мишку это, похоже, не успокоило.

– Пойдём лучше в дом, Сева. Разговор не для двора.

– Пойдём, – согласился я. – В кабинете и правда лучше будет.

Горенков промокнул платком взмокший лоб, подхватил саквояж, и мы прошли в кабинет, где из лишних ушей были только Пушок и призрак моего деда. Валерьян проявился у книжного шкафа ровно в тот момент, когда я прикрыл дверь, и с интересом уставился на гостя. Горенков деда не видел, поэтому спокойно уселся на стул, вытянул гудящие ноги и принялся рассказывать.

– Значит, так. Оленский показываться не спешил, работал через третьи руки. И он сразу мне сказал, что мастерство это запретное. Нехорошую энергию такие вещи копят, Сева. Берут они жизнь и превращают её в нечто иное. В Империи нашей подобным заниматься запрещено, да и во многих других странах тоже.

– Откуда пришло это мастерство? Из Европы? – спросил я.

– Кто говорит, из Австрийской Империи, – пожал плечами Горенков. – А кто говорит, вовсе с германских земель. Тут я единой правды не нашёл, сколько ни платил.

– Ладно, – хмыкнул я. – Дальше.

– А дальше вот что мне показалось самым важным, – сидевший на стуле Горенков подался вперёд и понизил голос. – Все до единого говорят о таинственной организации. О той, которая жизнь себе продлевает запретными способами. Такими, что человек в здравом уме их никогда не выберет, лучше в могилу ляжет. Вот это говорили все, слово в слово. А остальные сведения разнились. Никто не мог сказать ни откуда эта организация взялась, ни кто в ней состоит, ни как называется.

Он продолжал рассказывать, и сведения от каждого мастера и правда разнились. Иногда прямо в противоположную сторону. Вдруг Горенков осёкся, поднял палец и сделал многозначительное лицо.

– А хотя нет. Государь наш точно там не состоит, – усмехнулся Горенков, а затем разом посерьёзнел. – Это я уточнял у каждого.

Услышав это, я помотал головой и тоже невольно усмехнулся. Горенков был в своём репертуаре. Но с другой стороны, новости и правда выходили радостные. Если мне предстоит борьба с этой таинственной организацией, в которую входят и Тенелист, и Норов, то до государя эта война не дойдёт. И это само по себе большое облегчение, потому что свою Родину я люблю. Любил её и в прошлой жизни, и в этой люблю не меньше.

Хотя имелся тут и трезвый расчёт: маленький барон при всём желании не сможет противостоять тому, в чьих руках целая империя. А вот что есть за душой у “организации бессмертных” – это ещё только предстояло узнать.

– Бессмертные, значит… – скрипуче протянул Валерьян от шкафа. – В мои годы про таких тоже шептались. Дескать, живёт где-то в столицах публика, которой третья сотня лет пошла. Которая время у других забирает. Я тогда счёл это байками для салонных барышень. Выходит, зря считал.

Время… Услышав это, я замер. Ведь мне уже приходилось сталкиваться с человеком, который в уплату берёт не деньги, а время. И тогда мы договориться не смогли.

Нехороший звоночек…

Горенков тем временем выложил из саквояжа тощую пачку записей, перевязанную бечёвкой, и подвинул её ко мне. Почерк у него был кривой и торопливый, зато сами записи оказались толковыми: с кем говорил и что услышал, а рядом столбиком шли расходы.

– Это всё, что удалось собрать, – сказал он и виновато развёл руками. – Понимаю, что негусто. Но там, Сева, дальше копать страшно. Люди, которые про этот орден знают побольше, либо молчат намертво, либо заламывают такие деньги, что мне за них баронство твоё продать пришлось бы.

– Ты и так сделал больше, чем я рассчитывал, – честно ответил я. – Остальное уже моя забота.

После того как Горенков всё рассказал, я велел Степану накормить его от души. Мишка за ужином смёл две тарелки щей с половиной пирога и осоловел прямо за столом, так что вопрос с ночёвкой решился сам собой. Горенков остался в гостевой комнате, а поместье постепенно затихло.

Меня же за ужином не покидали мысли, и сон в этот вечер шёл ко мне неохотно.