Значит, надо ехать. Но не в качестве просителя. Утром купец Савелий Прохорович по моей просьбе изложил на бумаге всю историю с векселями, письмом и часами и подписал каждый лист дрожащей рукой.

Разряженные часы лежали в ларце, присыпанные полынью. В прошлой жизни на такие переговоры я ходил с папкой документов и юристом. Папка у меня набралась, а юриста к фон Штерну я не потащу. Его заменят люди с иными талантами. Есть вероятность, что там меня будет ждать облава.

А потому, желая мира, лучше готовиться к войне.

Данила перехватил меня у крыльца, едва я вышел во двор. Судя по красным глазам, ночь при часах он просидел, не смыкая очей.

– Барин, возьмите меня с собой, – он мял шапку и глядел исподлобья, упрямо. – Я ведь проглядел всё ночью. Не заметил этих марионеток. А должен был учуять. Дозвольте отработать.

– Собирался взять и до твоих просьб. Выезд завтра утром, ружьё не бери. Единственное, что от тебя требуется – холодная голова. Драться вряд ли придётся, но если вдруг что случится, твой огонь понадобится. Только на этот раз постарайся не спалить поезд.

На самом деле я был уверен, что Данила этого не сделает. Я провёл много уроков, научил его держать магию при себе. Иногда из-за эмоций всё равно колдовство его сбоит, но уже не так сильно, как раньше.

Парень просиял и умчался собираться, хотя брать ему было всего ничего.

Лиза пришла ко мне в кабинет через час, со склянкой мази и полосами чистого полотна. Про плечо ей, конечно, уже доложили, в моём доме такие новости расходились быстрее телеграфа.

– Садись, Всеволод, – велела она. – Рубаху с плеча снимай.

Пальцы у неё были прохладные и точные. Мазь отдавала холодком, и боль тут же начала стихать. Я хотел рассказать ей о том, что и сам получил лекарские способности, но сдержался.

Не стоит ей пока об этом знать. Я ведь и сам толком не понимаю, что делать с этим “даром”. Одно могу сказать точно: ничего хорошего от него ждать не стоит. Сделка, которая была заключена через силу, не может принести добрых последствий.

Лиза бинтовала молча, аккуратными витками, и только затянув узел, заговорила:

– В Саратов я еду с тобой, Сева.

– Там дом, где время сворачивается жгутом. Я туда и сам-то не горю желанием людей везти.

– Именно поэтому, – она поглядела мне в глаза, спокойно и упрямо. – Если эта его магия тронет кого-то из вас, вы сходу даже не сможете понять, как себя спасать. А я хотя бы могу определить, что с раненым происходит и как это остановить. Я лекарь, Сева. Лекарь в таком доме нужнее второго бойца. И Ярину с границы снимать не придётся, рубеж оголять сейчас никак нельзя.

А она молодец. Раньше такие доводы выстраивать не умела, а теперь высказалась по всем правилам. Словно учебник переговоров прочла. Либо же меня внимательно слушала.

Она поправила манжету, и под тканью на миг блеснуло серебро. Браслет она носила и прятала, спорила и ехала за мной.

– Собирайся. Сумку бери полную на все случаи, – согласился я.

К полудню во двор вкатили повозку, и с неё, кинув вознице монету, спрыгнул Виктор Сокольников.

Давно же я его не видел. И вернулся он как нельзя кстати. Мы обменялись рукопожатиями, и я тут же отметил, что Виктор будто стал спокойнее или даже твёрже.

Теперь он не просто охотник и мой телохранитель, но и человек, у которого за плечами появилась своя земля.

– Разобрался, – сказал он вместо приветствия. – Теперь я снова полностью в твоём распоряжении, Всеволод. Бумаги подписаны, управляющий нанят, Павел пока там, при доме. Отец под моим надзором. Землями будет заниматься он, но со строгой отчётностью.

– Рад, что ты разобрался с этим делом. Но поздравлять тебя буду позже. Ты прибыл вовремя, Виктор. Завтра едем в Саратов, к Часовщику. Мне нужен третий сопровождающий.

Рассказал ему всё, начиная с палаты и заканчивая поляной. Виктор слушал не перебивая. Когда я закончил, он спросил ровно то, что спросил бы на его месте я сам.

– Сколько их было и чем их бить?

– Семь. Били мы их корнями, землёй и зубами василиска. Пуля им, полагаю, что горох. Но мы едем говорить. Драка в его доме означает, что я проиграл переговоры, а проигрывать я не намерен.

– Понял. Винтовку всё же возьму. Может, нападать на нас и не станут, но защищать тебя я обязан. Как и обещал.

Вечер прошёл в сборах. Степан гладил мой парадный сюртук, Валерьян висел над ларцом с часами и штырями, бурчал, что в его годы с ростовщиками разбирались иначе. Уточнять я не стал. Не хватало ещё, чтобы старик мне всю ночь покоя не давал своими рассказами.

Пушок восседал на столе кабинета над кульком орехов, выторгованным как “командировочные за боевую службу”, и напутствовал меня с набитыми щеками.

Однако я понимал, что советы мне ничьи сейчас не помогут. Особенно беличьи!

Всё предстоит решать самому. На месте.

***

Утром мы вчетвером сели в поезд.