— Что? — вздрогнула я, понимая, что мама подобралась в своем трепе к чему-то важному. Но резко сменила тему и пощелкала в воздухе двумя пальцами.

— Жарко! Принеси-ка мне еще холодного пивка, детка. И себе возьми. Что-то ты какая-то больно грустная. Хорошо же как! Ты чего! М-м-м, такой вид шикарный! Я просто тащусь...

И женщина потянулась на лежаке сытой и довольной кошкой. А я кивнула и потопала внутрь своего временного пристанища, чтобы взять из холодильника то, что попросили.

Я здесь жила почти месяц.

Здесь — это в Турции. Если быть точнее, то прямо на побережье Средиземного моря. В шикарном дуплексе с панорамным видом, всего в тридцати метрах от пляжа. Это был тихий район под названием Кестел с ухоженной набережной и уютными, ламповыми кафе. Здесь время текло, не медленно, не быстро. И почти не насиловало мое бедное, избитое судьбой сердце.

Оно укутывало его в пахнущие солью объятия и укачивало, обещая, что все будет хорошо.

Я не хотела уезжать.

Было страшно. Ведь Ксюша сказала мне, что Кирилл все-таки нагрянул к ней спустя пару дней после операции и расспрашивал обо мне. Да, она от него отбрехалась. И он уехал из города почти сразу же после этого. И больше не появлялся. Значит, не узнал. Значит, поверил на слово. Значит, все нормально!

Но я все равно боялась, что он меня найдет.

И добьет.

Боже...

А мне было нельзя более умирать. Хватило одного раза. Именно поэтому я и матери о той операции не сказали ни слова. Она искренне верила, что мы с Кириллом Ремезовым последний раз пересекались лишь три с половиной года тому назад. Иначе Мария Смирнова перестала бы существовать.

На ее месте появилась бы новая личность.

А мне бы пришлось потерять еще одного человека, который стал таким родным и бесценным — мою Ксюшу. Я не могла этого допустить. Потому и молчала...

Как оказалось — зря.

***

Чудесные!

Сразу после полуночи по МСК будет еще глава! Не переключайтесь!

Глава 9.1

Милана

Стоило мне только вернуться на террасу и передать матери ее пиво, как она, после всего одного глотка сразу вернулась к теме, с которой так технично слилась. И принялась мочить по мне из всех орудий. А я...

Я ничего не могла ей противопоставить.

Ни-Че-Го!

— Итак, давай теперь перейдем к делу и сути моего визита, — подмигнула она мне сквозь свои солнцезащитные очки, — ибо прилетела я к тебе сюда не просто так. И не чтобы погреть косточки под турецким солнышком. Хотя не скрою, я очень рада тебя видеть и все такое. Так вот! Мы с Мишей подумали и решили, что сильно рискуем, оставляя тебя жить в стране. Ибо шанс пересечься с кем-то из его сыновей до сих пор сохраняется. Сама понимаешь, да?

Я лишь заторможенно кивнула, еще не понимая, куда она клонит.

— Мы думали придумать тебе новую личность и перевести доучиваться куда-то по обмену. В Китай там. Или в Казахстан. В Беларусь тоже можно было бы. Но такие вещи быстро не делаются. Да и требуется какая-то база, от которой нужно оттолкнуться. Именно поэтому мы приняли несколько другое решение: и да, на Маше Смирновой мы все же поставим точку. Она не вернется из Турции. Да, у нее будет обратный билет, но она им не воспользуется. Она без вести пропадет в этой стране, как до нее это случалось со многими красивыми и глупенькими провинциальными девочками. Никто этому не удивится. Да и бедную сиротку особо никто искать не станет.

Внутри меня будто что-то треснуло и осыпалось пылью. Я стояла, чувствуя, как арктический холод ползет от кончиков пальцев вверх, стягивая грудь колючей проволокой. Каждое слово матери било наотмашь — и пробивало насквозь, ударяя туда, где еще оставалась надежда, что все как-нибудь обойдется.

— Мама, не надо, — прохрипела я в ужасе, заламывая руки, но Алла Ремезова продолжала снова и снова втыкать ржавый нож мне в сердце.

— Миша сделал тебе новые документы на имя Александры Моревой. Их мне удалось по нашим каналам ввезти сюда. Они уже с печатями и визой. Так что никаких проблем не будет, когда ты полетишь отсюда прямиком в Якутск.

— Что? — охнула я, схватившись за горло от острого приступа удушья.

Воздух стал густым, как сироп. В висках застучало так, будто кто-то вбивал гвозди в мою многострадальную черепную коробку, а перед глазами заплясали темные пятна. Я пыталась ухватиться хоть за одну фразу, за одно слово, чтобы возразить матери, но язык прилип к небу, а в голове звенело пустое, оглушающее эхо отчаяния…

— Что слышала! Ты теперь студентка пятого курса Северо-Восточного медицинского института.

Вау! Куда орать от счастья?

— Боже..., — закрыла я ладонями лицо и всхлипнула, находясь на грани нервной истерики. Но маме было плевать на мои печали.