— Соплей про любовь от меня не жди. Всё, — он зло дёргает выключатель, и его сторона постели погружается в темноту. — Хочешь пореветь — ванная в твоём распоряжении.

Глава 2.

Реветь в ванную по совету мужа я не пошла, но глаза за всю ночь так и не сомкнула.

Его слова отравили меня словно яд, и я просто не могла перестать о них думать. Он знает мои больные места и бил именно туда. Методично, жестоко, бессердечно, словно я ему чужая.

Утром, на рассвете, я подрываюсь с постели, чтобы пойти в душ. Иначе бессонная ночь будет написана у меня на лице.

Стоя под струями воды, я глотаю слёзы. Кажется, что где-то в груди у меня камень, от которого по рёбрам распространяется тупая боль.

Самое страшное — не то, что Федя сказал. Самое страшное — то, что я начинаю понимать: он говорил мне гадости не просто так.

Мужчины, которые любят, не говорят с жёнами таким образом.

Я смотрела на его спину в темноте, когда он лежал на боку. Широкая спина, каждый сантиметр которой я знаю наизусть, размеренно вздымалась от каждого вдоха.

Раньше я прижималась к нему ночью, он брал мою руку и клал её себе на грудь, и я засыпала, слушая его сердце.

Когда это было в последний раз? Считаю в уме, и у меня внутри всё холодеет.

Месяцев семь.

Семь месяцев мы спим в одной постели как чужие люди, которых случайно поселили в один гостиничный номер. Я долго убеждала себя, что это усталость. У него работа, у меня курсы, ребёнок, быт — мы оба к концу дня выжатые, и это нормально, так бывает у всех.

Но целых семь месяцев! Разве это усталость?..

Я вспоминаю, какими мы были раньше. Как он жадно смотрел на меня, раздевая одним только взглядом. Как его руки изучали меня, не дожидаясь позволения.

Это был другой Федя. А я была другой Оксаной, с которой ему было интересно, которую он хотел как женщину, даже если я с гулькой на голове и в домашних штанах готовила ему ужин у плиты.

Он всегда меня хотел, целиком и полностью. И ни разу до прошлой ночи я не слышала от него настолько ужасных слов.

Я зажимаю рот ладонью, потому что из горла рвётся громкий, раздирающий глотку плач.

Беру себя в руки и дышу носом. Раз, два, три…

Может, у него есть кто-то другой?

— Я хочу поговорить, — встаю перед мужем, когда он делает себе крепкий американо, стоя у кофемашины.

Красиво одетый, в белой выглаженной рубашке. Вкуснопахнущий. И совершенно чужой.

Я никогда раньше не могла похвастаться тем, что у меня отменная женская интуиция, но теперь что-то внутри меня вопит о том, что муж нашёл себе другую.

Может, раньше моё предчувствие молчало именно потому, что он был верен?

— Я тебя слушаю, — произносит он, не одарив меня даже взглядом.

Он выстроил между нами глухую стену, и я это ощущаю остро, каждой клеточкой.

— Для начала посмотри мне в глаза, — тихо требую.

— Смотрю, — он переводит на меня взгляд, в котором я вижу только скуку.

Рвано выдыхаю и не позволяю панике взять верх.

— Насчёт вчерашнего. Ты не имел права так со мной говорить и смешивать мои мечты и планы с грязью.

— Почему? — его взгляд становится острее и жёстче, словно я наступила ему на больную мозоль, а не попросила себя уважать. — Почему нет?

— Потому что мы женаты, и в браке партнёры друг друга уважают, — гну свою линию. — Странно, что я тебе такие вещи должна объяснять после почти пятнадцати лет, которые мы провели вместе. Прожили, держась за руки…

Он выслушивает меня, а я по его лицу вижу, как он отторгает мои слова, будто ему противно слушать мой голос.

— Оксан, остановись, — с этими словами он берёт кружку со своим кофе и, отвернувшись к окну, принимается его пить.

Я опять чувствую себя как пустое место. Как ничтожество, с которым можно не считаться.

— Федя! — кричу, и от бессилия опираюсь на столешницу, лишь бы не рухнуть. Тело содрогается от страха, что моя догадка окажется правдой. — Будь мужиком и скажи прямо, что нашёл себе любовницу! Заодно признайся, что срываешься на мне не потому, что это со мной что-то не так, а потому что разлюбил!

Листаем дальше, там 🔥🔥🔥 продолжение!

Глава 3.

Силуэт мужа у окна каменеет, словно Федя перестаёт дышать.

Мгновением позже он медленно разворачивается ко мне, словно огромный железный робот, а не человек.

И взгляд у него суровый и безжизненный. Направленный прямо на меня.

— Дура, — он идёт к раковине и зло выливает в неё кофе. Швыряет туда же кружку. — Думаешь, криками что-то можно исправить?

Он поворачивается ко мне, и я вижу расплывшееся по рубашке большое пятно от кофе. Думаю, он его разлил, когда я закричала. Плевать, нечего было прятаться от меня как трус!

— А нам есть что исправлять? — цепляюсь за его слова. — Это новость.

Я не склонна убегать от проблем, тем более когда дело касается семьи. Муж ни разу ничего мне не сказал, не пожаловался, не поделился опасениями.