А в следующее мгновение меня поглотил огненный вихрь поцелуя с Кириллом. Я ощущала каждый влажный толчок его языка внутрь своего рта. Зарывалась пальчиками в его шелковистые волосы на затылке. Дышала им. Жила им. И бесконечно таяла, позволяя себе полностью раствориться в этих волшебных чувствах.

А спустя всего тридцать минут мне пришлось проститься со своими любимыми мальчиками. Обнять их на дорогу. Расцеловать от души. И пожелать удачи! Надеясь глубоко внутри, что впереди меня ждет не неделя ада в разлуке с ними, а лишь короткая, но болезненная пауза перед нашим общим и светлым будущим.

— Я уже по вам скучаю, — прошептала я и голос мой дрогнул, выдавая мое отчаяние с головой.

— Просто помни, что мы любим тебя, — улыбнулся мне Арс самой своей заразительной улыбкой.

— Любим больше жизни...

Эти последние их слова огненным тавро отпечатались у меня в сердце и на подкорке головного мозга. Жглись, но приносили лишь блаженное облегчение перед муторной, наполненной тоской неделей в разлуке. Но я не стала больше плакать. Сдержалась. И с честью проводила их в добрый путь. А затем села в автомобиль к Айдарову, который сразу же направился в сторону дома, где меня ждали мама и ее муж.

Я не хотела их видеть.

Но у меня не было выбора.

Мне придется переступить порог и снова нацепить на себя маску примерной и послушной дочери, у которой нет собственных желаний, интересов и взглядов на мир. Она — марионетка. Ею и останется, пока ее не спасут от этой ужасной жизни принцы на белых конях.

И не увезут в дальние дали подальше от этих чужих мне по своей сути людей.

Эх...

Скорее бы!

А то, что у нас все получится, я уже даже не сомневалась. Все шло по плану. Как надо. Ведь в этой партии именно мы заказывали музыку. Вот же, все отыгрывалось, как по нотам.

Меня привез к дому Ренат. К нам навстречу вышла мама и Михаил. Поздоровались с парнем, поболтали немного о том, да о сем. Получили заученные заранее ответы. Успокоились. И распрощались с Айдаровым, поблагодарив его от всего сердца, что он трепетно ко мне относится.

А затем мы остались одни.

За ужином Алла трепала меня вопросами: как я съездила на турслет, все ли прошло хорошо, никто ли меня не обижал? И я отвечала ей складно и ладно, но чисто на автопилоте. Потому что всем своим естеством была не здесь.

А в своем телефоне.

Ибо там я переписывалась с Арсом и Киром.

Они уже собрали вещи и приехали в аэропорт. А дальше их ждала регистрация, ожидание посадки, взлет и два с половиной часа в небе. Я переживала. И уже мысленно отчитывала минуты до нашей встречи...

Я понимала, что мне без них уже никак.

Просто уже не выйдет. Без шансов.

Слишком прикипела.

Слишком растворилась в них...

А тем временем мать перестала мучить меня расспросами. Ужин подошел к концу. И я наконец-то извинилась, да там уж припустила наверх, в тишину своей комнаты. И до самого вылета парней переписывалась с ними как не в себя обо всем и ни о чем.

Пока с упавшим и разбившимся сердцем не прочитала, что они уже рулят на взлет и им пора отключить телефоны.

«Пока, маленькая, люблю тебя!», — написал мне Арс.

«Пока, моя девочка, ты самое дорогое, что есть у меня!» — вслед за ним прислал сообщение Кир.

И все.

Они улетели. А я осталась. И точно бы разревелась навзрыд, но не успела. Потому что вздрогнула и хмуро уставилась на дверь, в которую короткое постучали.

— Да? — крикнула я.

И тут же ко мне в комнату шагнула мать. С улыбкой прошла вглубь спальни и без приглашения опустилась на кровать, игнорируя мой вопросительный взгляд. А затем подхватила мою ладонь, переплетая наши пальцы, и внезапно огорошила заявлением.

— Доченька моя любимая...

— Да, мама?

— Думаю, нам надо поговорить...

Глава 46.1

Милана

Ее взгляд был спокойным и...

Теплым, что ли?

Никогда прежде, кажется, эта женщина так на меня не смотрела. Будто бы она на самом деле была моим безопасным взрослым. Моим тылом. Моей опорой. Мамой, какой я всегда хотела ее видеть. И вот она была здесь: улыбалась мне и ласково поглаживала мои, вдруг ставшие ледяными пальцы.

А затем заговорила, и я загривком ощутила, как сгустился воздух в комнате. Как он затрещал. Как запах грозой и озоном, грозясь обрушить молнии на мою голову.

— Милаша, детка, скажи, а ты не хочешь мне ни в чем признаться?

Боже...

— Что? — непринужденно рассмеялась я. — Не понимаю, о чем ты?

— Ты уверена?

— Да, мам, — легко пожала я плечами, тем не менее чувствуя, как внутри у меня все в моменте сжалось и скрутилось в морские узлы. — Конечно, уверена.

Но мать не отпускала мою руку и продолжала пристально глядеть на меня. Все также с улыбкой. Все также участливо. И будто бы немного с жалостью. И этот ее взгляд...

Он вымораживал меня и выворачивал наизнанку.

Вот и чего она вообще сюда приперлась? Чего надо ей? Поздно она решила играть в добрую и любящую мамочку. Ее время прошло!